Магия южной ночи - Элизабет Тернер

Но вначале надо собрать кое-какие вещи для путешествия. И деньги. Она мимолетно подумала, не прячет ли Этьен деньги где-нибудь в доме. Можно было бы обыскать его комнату, но мысль о том, что придется рыться в его вещах, наполнила ее отвращением. Девушка остановилась на лестнице, держась за перила. У нее есть нечто гораздо более ценное, чем наличность. У нее целое состояние в драгоценностях.

Быстрыми шагами она преодолела последние ступеньки. У себя в спальне достала из шкафа и открыла резную шкатулку. Рубины и бриллианты засверкали со своего черного бархатного ложа, Кристина быстро высыпала содержимое шкатулки в замшевый мешочек и затянула веревочку. Продажа этих славных камушков обеспечит ей пищу на столе и крышу над головой. И, что еще важнее, драгоценности гарантируют ей свободу.

Подняв юбки, она привязала мешочек к поясу, потом опустила юбки, и их пышность скрыла небольшую выпуклость. Набросив на плечи легкую накидку темно-синего цвета, Кристина в последний раз обвела взглядом комнату. Ее поразила ирония судьбы. Уже не в первый, а во второй раз обстоятельства заставляют ее бросать все имущество и бежать под покровом темноты. Решительно расправив плечи, она задула свечу.

Кристина не сделала и двух шагов, когда ее внимание привлек какой-то звук. Поспешив к окну, она раздвинула шторы и выглянула. Сияние в ночном небе стало более ярким, словно пламя приблизилось. Девушка нахмурилась, вспоминая слова Геры; «За горами – еще горы». Страх и неуверенность боролись в ее душе с решимостью. Если она надеется достичь Кейп-Франсуа, то должна будет пересечь эту изрезанную местность.

Потом звук, который привлек ее внимание, повторился, сделавшись более громким и четким. Он был похож на жужжание целого роя шершней. Кристина напряженно вслушивалась. Жужжание переросло и бормотание, а потом – в хор торжествующе-дерзких голосов.

Не охватила паника. Черные наступали на Бель-Терр. Она слишком долго колебалась, а теперь уже поздно. Судьба позволила ей избежать одной волны террора только затем, чтобы погибнуть в другой. Как несправедливо. И как жестоко.

Громкий треск, раздавшийся со стороны главного входа, помешал ей оплакивать свою судьбу. Через несколько секунд последовал звук расщепляемого дерева. Толпа хрипло завопила.

– Выходите, месье! – прокричал чей-то голос. – Мы пришли в гости.

Остальные подхватили эти слова.

«Где же Этьен? – с тревогой подумала Кристина. – Чего он ждет? Сидит в библиотеке, направив на дверь все свое оружие?» И словно в ответ на это раздался его громкий голос:

– Будьте вы прокляты. Входите, если посмеете. Пробежав через комнату, Кристина слегка приоткрыла дверь. Этьен стоял у подножия лестницы спиной к Кристине и в каждой руке держал по пистолету. Толпа черных ввалилась сквозь разбитые входные двери. Некоторые из них размахивали мачете и серпами, другие держали горящие смоляные факелы.

– Дикари! – проревел Этьен. – Вы все – проклятые дикари.

Он выстрелил в толпу. Когда дым рассеялся, вожак лежал на полу, и кровь хлестала из огромной раны у него на груди, Остальные бунтовщики бросились вперед, топча упавшего товарища.

Этьен сделал шаг назад, оступился и упал. Второй его выстрел не достиг цели, пуля попала в потолок. Хлопья штукатурки посыпались, словно снег на волны бушующего моря. Не останавливаясь, негры с поднятым оружием сплошным потоком вливались в двери особняка. Один из них, высокий и мускулистый, подошел к Этьену. Ярко-красный кушак, затянутый вокруг его талии, резко контрастировал с черной кожей, блестевшей в свете факелов. Кристина узнала – такой же кушак был на том человеке, что угрожал ей у водопада в самый первый день ее пребывания на острове. В ужасе она смотрела, как негр поднял мачете и глубоко вонзил его в тело Этьена. Девушка прижала руку ко рту, чтобы заглушить крик. Ее муж неподвижно лежал в кровавой луже, которая все увеличивалась, а черные бродили по дому, круша бесценные предметы обстановки.

Потрясенная, Кристина заперла свою дверь на замок. Гулкие удары ее сердца не заглушали звуков разбиваемого стекла и ломаемой мебели. Вскоре, когда им надоест бойня внизу, бунтовщики поднимутся на верхние этажи.

Инстинкт заставил ее броситься из комнаты сквозь стеклянные двери на балкон. Она перекинула было одну ногу через перила, но замерла, посмотрев вниз. Прыжок с третьего этажа в сад! У Кристины закружилась голова, а ладони стали липкими.

– Не останавливайтесь. Вы сможете это сделать, – поторопил ее знакомый голос.

Она осторожно посмотрела вниз. Рид? Но он же должен быть уже далеко отсюда. Что он здесь делает? Или он ей мерещится от ужаса? Она поморгала и снова посмотрела вниз. Нет, разыгравшееся воображение тут ни при чем, он и в самом деле стоял под окном ее спальни.

– Хватайтесь за виноградную лозу и спускайтесь, – давал указания Рид. – Поспешите.

Кристина глубоко вздохнула, радуясь, что головокружение отступило. Йотом неуверенно взялась за толстую ветку винограда, который оплетал заднюю часть дома, и перекинула вторую ногу через ограду балкона.

– Не смотрите вниз, – наставлял ее Рид. – Спускайтесь медленно.

Дюйм за дюймом, переставляя руки, Кристина сползала по стене дома. Путаясь в длинных юбках, ее ноги то находили опору в скользкой листве, то снова ее теряли.

– Не волнуйтесь, графиня, я поймаю вас, если вы сорветесь.

Она сосредоточенно перебирала руками и продолжала медленно спускаться. Кристина уже почти достигла второго этажа, когда голос сверху чуть не заставил ее выпустить лозу.

– Остановись! Гектор не позволит тебе уйти. Отчаянно хватаясь за ветви, она со страхом взглянула вверх. И узнала лицо, искаженное дикой ненавистью. Это был один из работников с плантации сахарного тростника.

– Поспешите, Кристина, – торопил ее Рид.

Она прерывисто вздохнула и продолжила спуск. В ярости оттого, что добыча ускользает, Гектор принялся рубить лозу своим мачете. С каждым ударом ножа Кристина опускалась еще на один фут. Кожа у нее на ладонях была ободрана, руки болели. Но она держалась цепко. То, что Гектору приходилось изгибаться, чтобы достать до лозы, позволяло ей выиграть драгоценное время.

Второй неф появился на балконе и, увидев, чем занят его товарищ, стал ему помогать.

– Рид, я больше не могу. – Кристина заплакала, чувствуя, что теряет опору.

– Отпускайте, – откликнулся он. – Я вас поймаю. Лоза, по которой спускалась Кристина, была почти перерублена, и только один прут удерживал ее от падения.

– Доверьтесь мне, Кристина. Я не допущу, чтобы вы пострадали.

Надеясь, что Рид сдержит свое обещание, зажмурившись и набрав полную грудь воздуха, Кристина разжала руки, Она почувствовала, что падает – падает, как ей показалось, бесконечно долго.