Обычный дом - Андрей Бузлаев

с трудом разбирая дорогу. Глаза уже пообвыклись, да и света в подвал проникало достаточно, но на полу валялось много мусора, включая не весть откуда взявшиеся обломки бетона — своды над головой были целы, как и окружавшие нас стены, потому у меня в голове этот пазл упорно не складывался.

Зато лёгкие «сложились» тут же. Выдыхал я уже с присвистом, но ещё держался, сипеть только целился. Хорошо, что ингалятор с собой таскаю. Плохо, что таблетки не взял. Вдох, подержать… чёрт, аж голова кружится. Картина мира «поплыла» в момент и едва ногами перебираю. Уже не столько из-за мусора, сколько из-за этого поганого состояния…

Мой внезапный напарник, пожарный, шёл ощутимо увереннее, почти не глядя под ноги и крепко сжимая свой спасительный брандспойт. Прямо на манер винтовки его держит, ты посмотри… чем только усугубляет.

На меня нахлынул откровенный ужас пока мы пробирались по этому тёмному подземелью. И сказывалось не столько новоприобретённая мистическая составляющая моей жизни, неразрывно связанная с этим домом, и даже не кислородное голодание от астмы, а всё больше «босоногое детство», проведённые за разного рода компьютерными игрушками.

И острее прочих вспоминалась одна конкретная, от братьев-славян… где и мистики хватало, и по подземельям ходить приходилось. Таким же, будь они неладны, подземельям: бетонная коробка позднесоветского периода, серая и практически лишённая света. Оказалось, та игра действительно была сделана на совесть! Ну, раз в её атмосферу столь легко было погрузиться. Почти всё совпадало с документальной точностью.

Мозг дорисовал недостающие части играючи, хотя острой нужды в этом и не было. Вдалеке что-то противно скрипит, под ботинками шуршит бетонная крошка, под сводами разносятся эхом звуки шагов, а рядом идёт, чуть сутулясь, паренёк — такой же, как ты — с «автоматом» в руках…

Воображение «дополнило» только брандспойт до автомата, больше ничего. Всё остальное возникло в подсознании само, без посторонней помощи. И монстры, и прочее. Ну действительно, уже и монстры за поворотом чудятся! Ощущение такое, будто того гляди кинется кто-то из темноты.

– Э, нашальник! – с яростным акцентом заявил нам чей-то голос из той самой темноты. – Аутамат убэрры!

Голос прозвучал столь резко, что даже смелый огнеборец вздрогнул от неожиданности, что уж про меня. Тем не менее, мы быстро сориентировались и пошли на голос, и… на далёкое пламя костра. Я что, в портал какой-то угодил и реально в ту игру перенёсся?!

Второй мыслью было, что это просто глюк какой-то с головой, от нервного перенапряжения, астмы, очередного недосыпа, недавней травмы и всего прочего.

Третья сразу показалась самой бредовой — разум предположил, что это так светит новомодный электрокамин, стилизованный под мангал.

Четвёртая же версия была самой простой и вписывалась по всем параметрам: гости из ближнего зарубежья развели в подвале костёр и жарили на этом мангале шашлыки. Мясо сгорело, дым потянуло в лифтовые и вентиляционные шахты, к чувствительным носам жителей первых этажей.

Видимо, пожарный пришёл к тем же выводам, судя по последовавшему от него вопросу:

– Что, дорогой, шашлык сгорел? Непорядок. А чего ж вы его тут, а не снаружи, в скверике? Полиции, что ли, боитесь? Регистрации, что ли, нет?

Последний вопрос был явно лишним. Пожарный и сам это понял в одно мгновенье, поскольку оба гостя кинулись наутёк, опрокинув на прощание злосчастный мангал. Едва не в нас опрокинули, гады такие!

И пускай бы их, пусть бы себе бежали! Но зачем было мангал с углями и открытым огнём опрокидывать, да ещё и на все эти тряпки? Оказалось, у них тут «лежбище моржей», только не «мор», а «бом»… жей: все полы были обильно устланы тряпками, грязными матрацами, газетами, ещё неизвестно чем.

Разумеется, всё это в одно мгновенье занялось. Пламя играючи перешло на газетки, с них на тряпки (да так рьяно, будто они пропитаны были чем горючим), а там и матрацы к делу подключились.

Пожарный словно того и ждал: ухватил свой «автомат» поудобнее, прицелился, понял, что ему не хватает для хорошего захода на цель ещё метра, а шланг уже натянут до упора, чуть двинул плечом, «аки богатырь древнерусскай» потянув на себя шланг, тут же крутанул вентиль…

Мощная струя смела весь мусор и пламя, будто их тут и не было никогда, а под сводами подвала раздался радостный плеск воды, с задорным эхом отражаясь от стен.

Дав короткий залп, всего секунд в десять, пожарный тут же дёрнул рычаг на брандспойте обратно и перекрыл напор.

Струя исчезла.

А плеск воды — нет!

Он звучал где-то позади нас, откуда мы пришли. Ощутимо тише, чем от струи из шланга, но всё равно отчётливо. И доносился до нас ещё и крайне характерный запах… Странно, а говорят ещё, что своё — не воняет. Дом свой, это дело тоже, а вони — ужас, аж глаза заслезились сходу! Или то аллергия на бетон?

Переглянувшись, мы с пожарным кинулись на звук. С каждым шагом он становился отчётливее, равно как и запах. И с каждым вдохом, с каждым пройденным метром, наш энтузиазм угасал, а скорость падала.

Но и это прошло. Замедлялись мы лишь до эпицентра новой катастрофы, а там перешли на повторное ускорение. Полюбовались на фонтан этого самого, вырывавшийся практически из пола (вроде бы, я даже видел тут какой-то вентиль, когда мы заходили — за него-то шланг и зацепился, видимо), на широкую лужу того же самого, споро собиравшуюся вокруг, и припустили к двери.

Огнеборец ради ускорения даже шланг свой бросил! Не захотел в г…борца обращаться, видимо. Нить Ариадны из этого злосчастного рукава получалась так себе, а собирать перемазанный в … (во всём, чего уж) шланг совершенно не хотелось. Зато вероятность споткнуться об него и влететь в лужу носом из-за него повышалась колоссально, так что я его прекрасно понимал!

Из подвала мы вылетели на зависть всем пробкам шампанского в мире! Потолкались, правда, самую малость на выходе — кому первым в дверь протиснуться да по лестнице взбежать. Да через толпу зевак и прочих сотрудников пожарной безопасности пробиваться пришлось, да. Но нас это не шибко затормозило.

Коллеги моего сопровождающего сперва проводили нас дружным гоготом, потом закономерно сунули носы в направлении подвала, уловили то «амбре», что мы вынесли за собой и резко переменились во взглядах, припустив следом за нами.

А мы добрых пятьдесят метров отмахали, прежде чем встать! Только на детской площадке остановились и принялись жадно дышать, всеми ноздрями втягивая свежий смрад Московских улиц, полный выхлопных газов… такой родной, такой свежий!!

К