Создания света – создания тьмы - Роджер Желязны

– Он действует за пределами Средних Миров?

– Да, – она выскальзывает из его рук, и краткий миг его зеленая борода щекочет ее шею, а фамильяр скрежещет крохотными зубами и воинственно скручивает хвост.

Затем она ведет его в колесницу на крыше Дома Мертвых, и он садится в нее, сжимая кулон в правой руке, и на мгновение становится частью гениальной картины, заключенной в бутылке красного стекла, а спустя еще мгновение Пепла видит лишь далекое мерцание в небесах.

Вздрогнув, она отступает к обители мертвых, туда, в самые ее глубины, лишь бы не встретить лицом к лицу того, кто как раз сейчас сражается с Безымянным.

Фрамин всматривается вперед зелеными глазами, и искры желтого света танцуют в них.

Точка огня

В голове Фрамина проясняется нечто…

Там стоит Принц и смотрит вниз. Мир под ним – в огне. На носу лодки Принца зверь, чье тело-броня и чей всадник недвижим: сталь его мерцает, а взгляд устремлен на битву. Арбалет приближается, и темный корабль мчит ему навстречу. Лязгая спуском, начинает подниматься Молот. Вылетает комета с раздвоенным хвостом и летит все быстрее – раскаленная и ослепительная.

Где-то звенит банджо, и Бронз встает на дыбы, когда Генерал поворачивается, чтобы взглянуть на незваного гостя. Левая рука Генерала указывает туда, и Бронз продолжает подниматься вверх на самые задние ноги и прыгает затем из лодки Принца. Сделано только три шага, но скакун и его всадник исчезли. Вспыхивает новая туманность, и звезды пляшут в ней, словно отраженья в потревоженной заводи. Комета вовлекается в этот вихрь, вихрь Изменения, ее очертания искажаются, она становится странно плоской и наконец гаснет. Обломки разрушенного арбалета летят дальше, продолжая его путь. Корабль же устремляется к поверхности планеты и исчезает в дыму, пыли и пламени. Некоторое время увидеть ничего невозможно. Затем он поднимается из этого ада и улетает прочь. Но теперь на нем трое.

Фрамин крепче сжимает руку на кристалле рубинового огня, и Колесница Десяти бросается в погоню…

На планете длится битва. Шар ее кипит и клокочет, меняя форму, выбрасывает фонтаны огня. Одна за другой происходят чудовищные вспышки, н завершает их небывалый по силе взрыв. Мир распадается на куски. И там, где была яркость, теперь царят распад и мрак.

Это видение – вне глаз Фрамина, в которых пляшут желтые огни.

Пропасть

Скрестив на груди узкие ладони. Принц-Который-был-Тысячей наблюдает за гибелью мира.

Под ним плывет в пустоте разрушенное тело планеты, ее расщепленные и раздавленные части, сглаживаясь, вытягиваясь и догорая.

Теперь, кружа по орбите над руинами, он смотрит через прибор, который похож на бинокль с розовыми линзами и антенной. Время от времени раздается щелчок и антенна сдвигается на долю градуса. Он опускает его, затем поднимает и всматривается снова.

– Что ты там видишь, брат мой? Принц оборачивается: рядом с ним – тень черной лошади.

– Я вижу живую каплю огня, горящую среди обломков, – говорит он. – Побежденную, обессилевшую, лишенную энергии, но все-таки живую. Все-таки живую…

– Значит, наш отец снова потерпел неудачу.

– Боюсь, что да.

– Этого не должно случиться.

И Тифон исчезает.

Преследуя скорлупку Анубиса, Фрамин видит в черноте космоса нечто недоступное пониманию.

На взорванной груде обломков, которая некогда была миром, появляется крохотное темное пятнышко. Оно растет посреди огня, пыли и распада, растет, пока его очертания не становятся различимыми. Это тень черной лошади.

Она продолжает расти, пока не достигает размеров континента.

Поднимаясь на дыбы, темная лошадь встает надо всем. Она увеличивается и растет до тех пор, пока обломки всей планеты не оказываются внутри нее. Затем по ее контуру возникает огонь. И – внутри этого сверкающего силуэта нет ничего. Вообще ничего.

Затем огни опадают, и тень съеживается и уходит, уходит, убегая по бесконечному, абсолютно пустому коридору. Пустота.

Мира как не бывало. Он сгинул, окончился, уничтожен, и безымянная Вещь-что-кричала-в-ночи – исчезла вместе с ним. Исчез и Тифон.

В голове Фрамина проходит давняя полузабытая строка: «Die Loft ist kohl und es dunkelt, und ruhig fliesst der Rein».[3] Он не помнит, откуда она, но ощущение ему знакомо.

Сжимая пламя рубина в поднятой руке, он преследует бога Смерти.

Корабль дураков

Медленно, медленно пробуждается прикованный к стальной плите Сет, и яркие огни возле самых глаз терзают его, словно раскаленные иглы… Он слабо стонет и делает попытку освободиться.

Его доспехи исчезли, слабое сияние в углу может быть, а может и не быть звездным жезлом, сандалий его не видно.

– Привет, Разрушитель, – слышит он голос. – Считай, что тебе повезло.

– Мадрак?..

– Да.

– Я не вижу тебя. Эти огни…

– Я стою за твоей спиной, а эти огни – только для того, чтобы ты не мог уйти в фугу прежде, чем мы тебе позволим.

– Не понимаю.

– Внизу сейчас битва. Я наблюдаю за ней через иллюминатор. Кажется, ты берешь верх. Вот-вот опять ударит Молот-что-разбивает-солнца, и ты, конечно, уйдешь от него, как и в прошлый раз, – ты же мастер фуги. Вот почему мы смогли подобрать тебя несколько минут назад – именно так и поступил Анубис в давно минувшие дни. И сейчас все повторится так же, как было тогда. Смотри! Осирис бьет, и молот начинает падение… Анубис! Там что-то не так! Что-то меняется!!! Молот… он исчез…

– Я вижу, – отвечает знакомый лай. – И Осирис тоже исчез. Стальной Генерал постарался на славу.

– И что теперь будем делать?

– Ничего. Вообще ничего. Дело оборачивается даже лучше, чем мы надеялись. Появление Сета посредством фуга свидетельствует, что вскоре произойдет какой-то катаклизм. Не так ли, Сет?

– Так.

– Твой последний удар, несомненно, уничтожит этот мир?

– Вероятно. Я не остался досматривать.

– Да, да, мир гибнет, – подтверждает Мадрак.

– Прекрасно! Сет у нас, Осириса больше нет, а Стальной Генерал не сможет нас преследовать. И положение Тота изменилось в нашу пользу. Аве, Мадрак, новый Повелитель Дома Жизни!

– Спасибо, Анубис. Не думал я, что все окажется так просто, но что с Безымянным?

– В этот раз оно наверняка погибло. Кстати, что с ним, Сет?

– Не знаю. Я ударил его в полную силу жезла.

– И этим окончательно развязал нам руки. Послушай, Сет, мы не желаем зла ни тебе, ни твоему сыну Тоту. Мы даже освободим тебя, хотя могли бы оставить умирать…

– Тогда к чему эти оковы?