Хозяин - В. Коростелев

– За нами следят.

– Кто, воры, что ли?

– Я их не знаю, но неприятности будут точно, ожидать надо нападения, как за ворота выедем. Здесь с охраной все строго, а за воротами свободно напасть могут, – убежденно говорил старик.

– Да что нам ехать? Обогнули забор – вот мы и на постоялом дворе.

– Точно нападут, – убеждал старик. – Этот хмырь успел весь наш товар пересчитать.

– Ладно, поживем—увидим, во всяком случае, караулить по очереди будем прямо на возах.

Вопреки ожиданиям, за воротами на нас не напали, но заинтересованные взгляды, преследовали нас до самого постоялого двора. Дед-то подслеповат, а я еще троих заметил. Морды вроде не заинтересованные, а взглядами мельком обмениваются, да и с лица печать пороков стереть невозможно, сразу понятно, что гоп-стопом[19] промышляют.

В трактире было людно, в воздухе висел кухонный чад, люди пили, ели, играли в кости и карты. Проходя наверх, я обратил внимание на четверку игроков в кости, они пили пиво и играли, но не азартно, а как бы игрой скрашивая ожидание. Решив присмотреться к этой четверке, я оставил дверь в номер чуть приоткрытой и во время нашего скромного ужина присматривал за ними и, наконец, дождался. К столу игроков присел тот самый доглядчик с рынка. Компания пошепталась и, расплатившись, вышла из трактира. Я моментально выскочил во двор, было еще светло, и во дворе наблюдались только знакомые мне постояльцы, у ворот скучал охранник, подозрительная компания исчезла.

И все же через час, когда стемнело, спрятавшись за возами, я заступил в караул.

Ночь, свет мелких звезд еле пробивает пыльную дымку, висящую над Полисом. Звуки, которые издает город ночью, сильно отличаются от деревенского ночного шума. Развалины домов поскрипывают старым бетоном, дальний лай собак азартен – охотятся на кого-то. Со стороны Провала еле доносится какая-то жуткая музыка подземного мира. Городские жители ночью активны – доносятся крики о помощи, пьяные хриплыми голосами порой взрывают относительную тишину ночи… То ли дело у нас – после наступления темноты устанавливается тишина, лишь соловьи по сезону заливают трелями сады, да собаки лают, но строго только по делу: если зверь лезет к человеческому жилью или чужой человек появится в ночное время…

В этих размышлениях я чуть не прозевал появление грабителей. Заслышав шорох у ворот, я заметил охранника, ничком упавшего в привратную пыль, затем юркая тень, склонившаяся на мгновение к трупу, скользнув к воротам, впустила своих подельников.

Ай, господа хорошие, не буду я подпускать вас близко: снятый заранее с предохранителя автомат пророкотал, положив всю пятерку грабителей на землю. Но стрелять было несподручно – возы других постояльцев заслоняли обзор – и, по-моему, двое были вполне активны, лишь трое грабителей, не подавали признаков жизни. Добавив, для верности, еще короткую очередь, я сменил позицию. Так, а где эти шустрики? Ага, вон, ноги из-под воза торчат, а второй в обход с правой стороны пошел. Смещаюсь еще влево. Вот один открылся. Я дал еще одну короткую очередь, и лежащий за возом забился в агонии. Все, патронов в рожке больше не было, но и противник явно растерялся. Куда ему с грузом одному справиться, да и лошадей по-тихому теперь не запрячь. За воротами его, конечно, дожидались помощники, но кто же под автоматный огонь в открытую попрется? Тем более весь постоялый двор давно проснулся.

Внезапно и резко открылась дверь, и нарисовавшийся хозяин двора все испортил, выпустив заряд картечи в мою сторону.

– Свои! – заорал я.

Митька, выскочивший вслед за Федькой, ударом кулака отправил его наземь, не дав разрядить второй ствол. Я, в общем, не пострадал, так, пара картечин засела в мясе левого предплечья. А вот последний грабитель, успел скрыться в воротах. Митька, привычный в охотничьей жизни к таким неурядицам, прокалив нож, при свете фонаря хозяина, быстро удалил мне картечины. Рану даже зашивать не пришлось, обработал ее крепчайшим первачом, принесенным засуетившимся Резаным, и обмотал чистой холстиной – порядок. Я не стал кидать предъявы Федьке, со всяким бывает, тем более в темноте, скорее всего, плохо видит. Он тоже промолчал, но с чувством пожал мою здоровую руку. Ну и ладно, устал я что-то, теперь можно и поспать.

Проснулся я поздно, рука немного, но терпимо ныла. Не стоит обращать внимания на такую мелочь. Пора за дела приниматься. Позавтракав, я отправился к усадьбе Марата. Своих соратников я оставил на постоялом дворе, пускай и днем за возами приглядывают. А то тут и мелкого ворья хватает, недосмотришь, все могут растащить.

Марат принял меня ближе к полудню, охранники обыскивать не стали, только похлопали по повязке, вздувшей рукав куртки, и заставили сдать автомат. Я поморщился от похлопывания, рана все же болела.

– Ну, здравствуй, здравствуй, сельский хозяин, – такими словами с показным радушием встретил меня Марат и тоже похлопал меня по больной руке.

– Наслышан о ваших делах, Паук до сих пор в себя прийти не может. А ты чего морщишься? – спросил он.

– Ночью нападение было, вот и задело слегка – пояснил я.

– Где? На моей территории?

– Нет, у рынка, хотели наш товар отобрать.

– Ну, это не в моей сфере влияния, – с облегчением заявил Марат.

– Но может стать вашей, если Паука свалим.

– Юноша, вы к нашим реалиям не привыкли, силы у Паука еще достаточно, чтоб сохранить свою территорию, и он спешно нанимает новых бойцов.

– А если я уничтожу самого Паука, сможете разобраться с его войском?

Марат с любопытством смотрел на меня, его взгляд говорил:

«И откуда ты взялся? Молодой и наглый!» Наконец решившись, он произнес:

– Лады, парень, уговорил, а какой у тебя план?

И мы долго обсуждали и спорили о возможностях нашей разведки, планах атаки и дележе трофеев в случае нашего успеха.

Думаете, а чего это Марат принял предложение какого-то щенка из захолустной деревни? Да просто он поверил в мою удачливость и был впечатлен результатом нашей уже состоявшейся войны с эсбэшниками…

У ворот постоялого двора слонялись уже двое охранников. Резаный усилил охрану, памятуя прошедшую ночь. В зале трактира сидели два старика – Сапер и дед Максим, с которым я познакомился вчера, старики явно нашли общий язык, вспоминая прошедшие дни и общих знакомых за кружкой пива. Я присоединился к знакомцам, и разговор повернул сразу в другое русло.

– Вот, сынок, я принес, – дед Максим украдкой показал кусок гладкой доски с нанесенным на нем рисунком.

– В номере покажешь. Ты теперь с нами ночевать будешь?

– Нет пока, у меня есть кое-какие дела, но как только понадоблюсь, ищи меня на месте первой нашей встречи. Поднимемся в номер, я там тебе подробно все объясню, а Саныч (надо же, первый раз слышу отчество Сапера) в случае чего подскажет. Он Полис знает не хуже меня.

Наша троица поднялась в номер, где от безделья отлеживал бока Митька. Поднимаю его легким пинком под зад, нечего дрыхнуть, пора в обстановку вникать.

Склады Паука располагались рядом с его жилищем, на территории гектара в три, огороженной забором и колючей проволокой. Ночью, по словам старика, охрану несли огромные волкодавы, а днем территорию охранял парный дозор, методично обходя всю площадь по периметру, да и в доме Паука народу хватало. Со всех сторон эту крепость закрывали развалины старых домов нашпигованные различными ловушками. Свободный подъезд к усадьбе Паука возможен был только по одной дороге, но и там стоял парный караул, с особо преданными Пауку воинами, на которых он средств совсем не жалел. Постепенно в голове у меня уже складывался план действий, правда, так, еще смутно. Покумекав, старики обещали провести небольшую группу через ловушки.

Я проводил деда Максима до ворот. Встретив по дороге Резаного, завел с ним разговор вроде ни о чем – про цены на рынке, разборки между группировками и другие волнующие горожан темы – и, между прочим, узнал, где обитает старшина возчиков. Сегодня уже поздно к нему идти, а вот завтра поутру обязательно попробую переговорить со старшим возчиков.

Владимир Сергеевич сидел за массивным столом в своем кабинете, перебирал листы с донесениями, разбирая поступившую за день информацию. В большом камине ярко горели дрова, но Паук, несмотря на стоящую в комнате жару, зябко поеживался, даже в своем теплом бархатном халате чувствуя холод старости, кровь его уже не грела. Внезапно в комнату без стука ворвался ближайший его помощник – Левка Ноздря. На него это было не похоже. Знал, что хозяин не потерпит такого хамства, значит, случилось что-то неординарное. Паук удивленно вскинул седые мохнатые брови и ждал, когда помощник переведет дух и сможет говорить. Покрасневшее мордатое лицо Левки выражало крайнюю степень озабоченности: