Оборотень на щите (СИ) - Федорова Екатерина Владимировна "Екатерина Федорова-Павина"

* * *

Как только Ульф спрыгнул с последнего щита, его дядя исчез в толпе. Но вскоре он вернулся. Объявил, посмотрев на Свету:

— Племянник велел тебе ждать его в крепости.

Потом Берульф взял ее за локоток — осторожно прихватив его двумя пальцами.

— Нет, — отрезала Света.

И отступила, на удивление легко стряхнув руку Берульфа с локтя. Добавила:

— Я ждать тут.

Сзади кто-то хмыкнул, Берульф уже жестко сказал:

— Ульф велел отвести тебя в опочивальню.

В следующее мгновенье Ингульф на пару с другим волком схватили Свету за руки. Рывком развернули и потащили назад, в крепость.

Она дернулась, сцепив зубы. Возмущенно подумала — и ты, Ингульф? Затем выпалила, покраснев от унижения:

— Я идти сама.

Оборотни сразу ее отпустили, и Света обернулась. Показалось или нет? В толпе вроде мелькнула молочно-серая макушка…

Шагавший сзади Берульф остановился, чуть не налетев на нее. Проворчал:

— Ульф в порядке. С ним сейчас отец и Сигульф.

Света благодарно кивнула. Следом развернулась и зашагала к крепости, прислушиваясь к гомону на площади.

Там что-то объявляли. Неразборчивой трелью прозвенел женский голос, рыкнул мужской…

* * *

Оборотни, доведя Свету до опочивальни, распахнули перед ней дверь. Брандульф сзади заявил:

— Ночью будет пир. Может, тебе стоит нарядиться, Холегсдоутир? А парни тебя пока посторожат.

Света, не сдержавшись, в ответ нахмурилась. Но потом мрачно согласилась:

— Да.

И переступила порог. Закрыла за собой дверь, помедлила, обводя взглядом опочивальню.

Страх за Ульфа не отпускал. Но к пиру следовало подготовиться — и Света шагнула к сундуку с нарядами. Выбрала нижнее платье и верхнее, походившее на сарафан. Затем, раскидав вещи, отыскала ножницы. Примерилась к богато вышитой кайме на покрывале…

За спиной вдруг хлопнула дверь. Она обернулась и уставилась на Ульфа.

На щеках его топорщилась сероватая шерсть, подрезая скулы пушистым подбоем. И у Светы испуганно мелькнуло — волк опять пробивается наружу?

А потом она сообразила, что это щетина.

Просто щетина. Он три дня не брился.

От этой мысли ей почему-то захотелось плакать. Света стиснула ножницы и застыла, глядя на него.

— Все, — тихо сказал Ульф, отмерив от двери два шага. — Мы сделали то, о чем нас просил Локки. Теперь я конунг. И этой ночью перед всеми объявлю своим наследником Сигульфа. После этого я буду ждать, когда звериная тропа призовет меня окончательно. Но сначала назначу тебе охрану и отправлю в Ульфхольм. Если Сигульф не устережет Эрхейм, здесь вместо города будет лед и пламя.

Света качнула головой. Пробормотала:

— Мне лучше тут. Я пригодиться. И если кому-то нужен мой дар, то мне опять лучше тут. С Сигульф, с ты. Меня защищать от альвы…

Ульф вдруг отвел взгляд. Уронил:

— Альвы собрались уходить, Свейта. Они объявили, что я в них больше не нуждаюсь. Ночью будет арваль по конунгу Олафу, а наутро альвы вернутся в Льесальвхейм. Думаю, никаких альвийских чар не было. Иначе альвы не ушли бы так просто.

Не может быть, растерянно подумала Света. Следом выдавила:

— А Хальстейн? Альвы уходить, потому что он приходить. Как стража менять, нет?

— Не думаю, — негромко ответил Ульф, по-прежнему не глядя на нее. — Хальстейн при мне начал обхаживать Сигвейн. Прежде он ее не видел, судя по запаху. Это ложный след, Свейта.

Ульф немного отступил, словно собирался ускользнуть из опочивальни. И она быстро выпалила:

— Как в кладовой, да?

Губы Ульфа скривились в усмешке. Затем он все-таки взглянул на Свету.

— Не совсем. Твой след был обманным, но вел к тебе. А в истории с альвийками ты взяла след, который никуда не привел. Ты зря их подозревала. Сигвейн и остальные тут не при чем. Дело не в них…

Ульф замолчал. И Света, похолодев, договорила про себя — дело в нем. Он сам захотел ту альвийскую красотку, Орвид.

— Скоро начнется арваль, — бесстрастно произнес Ульф. — Тело Олафа пропало, поэтому мы просто поднимем чаши в его честь. Там будет и Хальстейн с ярлами. Ты, как жена, должна сесть рядом со мной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он уже говорил что-то подобное, припомнила Света. В тот день, когда в Нордмарк приплыли оборотни.

— Больше никакой альвийка, — резко бросила она.

Но тут же ей стало не по себе. Словно ступила в грязь, и запачкалась.

— Нет, — согласился Ульф. — Больше я тебя не унижу. Однако…

Ульф помолчал. Добавил отрывисто:

— Ты должна меня забыть. И пойти по жизни с тем, кто сможет защитить тебя от бед. Думаю, будет лучше…

Губы Ульфа растянулись в недобром оскале. Он пригнул голову, с усилием рыкнул:

— Будет лучше, если ты выберешь Ингульфа. Он достаточно умен, чтобы ценить тебя. Мне осталось немного, потому что зверь все время просыпается. Но этим вечером ты еще сядешь со мной. Людям ни к чему знать, что происходит между нами. Я дам тебе время одеться…

Ульф покосился на платье, уложенное на крышке сундука. Закончил, уже разворачиваясь к выходу:

— А потом мы пойдем в зал для пиров.

— Нет, — возразила Света.

В уме у нее пролетело — если чар не было, то почему Ульф выбрал ту альвийку? Может, он предпочитает блондинок? Однако Ауг, покрутив веретено судьбы, подсунула ему рыжую…

К горлу подступила тошнота, Света сглотнула. Упрямо проговорила:

— Я хотеть мыться. Два день сидеть в кладовая. Ты тоже… два день.

— Сходи, — ровным голосом разрешил Ульф. — Волки отведут тебя в баню. Парни, что сторожат за дверью, с этого вечера станут твоей стражей. Жене конунга она положена. Время для мытья у тебя еще есть, скотину только начали резать. Пока на столы не выставят жареное мясо, арваль не начнется.

Слово "арваль" царапнуло ей слух.

Здесь слишком часто умирают, подумала Света.

Следом, без всякой связи, она припомнила, как Ульф при всех тискал девицу, похожую на Орвид. И еще неизвестно, с какой альвийки стащил его Ингульф перед кладовой. Она так и не решилась об этом спросить. Боялась услышать ответ…

— Идти со мной, — вдруг резко бросила Света.

А потом кинулась к сундуку с одеждой Ульфа. С грохотом откинула крышку, схватила чистую рубаху со штанами и прочим. Тут же метнулась за своей одеждой, уложенной на крышке другого сундука.

— Нет, — тихо сказал Ульф.

И уставился на дверь. Буркнул — с каждым словом голос звучал все ниже, все грубее:

— Нельзя. Ты должна забыть меня и жить дальше. Это не…

— Со мной, — отрезала Света, уже встав рядом.

Затем толкнула его к двери — упершись ладонью меж лопаток, изо всех сил.

Ульф не шевельнулся, однако соизволил повернуть голову. Уронил, глядя на Свету:

— Ты меня не простила. Я это чую.

Я тебя еще долго не прощу, сердито подумала Света. Но прежде, нося гривну, Ульф не изменял. Все началось с появлением в их жизни альвиек. Бывают оправданья и похуже…

— Идти, — потребовала Света, отгоняя от себя нехорошие мысли. О том, что Ульф уже не человек, и поступками его время от времени управляет зверь…

Ульф, не изменившись в лице, толкнул дверь. Света вышла следом, прижимая к себе тряпье.

Стоявший за дверью Ингульф посмотрел на нее пристально. Ульф зачем-то шагнул прямо на него — и оборотень качнулся в сторону, опустив глаза.

* * *

В бане было темно. Ульф бросил словцо, зажигая альвовы огни. Затем скинул с себя все, и вслед за Свейтой вошел в парную.

Мне ее не понять, подумал он, ощущая, как раздуваются ноздри от близости обнаженного женского тела. Ведь не простила — и не забыла…

Свейта, не глядя на него, наполнила шайку. Потом плеснула на себя водой и потянулась к мылу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Еще немного, мелькнуло у Ульфа, пока он смотрел на нее — лаская взглядом прогиб спины, перетекавший в нежную мякоть ягодиц.

Надо подождать. Все-таки Свейта была права, жена конунга должна явиться на пир свежей.