Счастливый слон - Анна Бялко

В общем, если без экивоков, то все было отвратительно. А самым отвратительным было то, что никто из них, этих убогих мужиков, на которых я лишний раз и смотреть бы не стала, даже со всеми их деньгами, не замечал меня в упор. То есть совсем. Я, похоже, в принципе не была для них заслуживающим внимания предметом. И не потому, что они не хотели ничего от жизни – на Дашку они смотрели, даже очень, и на других девиц тоже, и приглашали их танцевать, и сажали к себе на коленки, гладя при случае по заднице... А меня просто не существовало. Я сидела там, со своей тарелкой и бокалом, как в вакууме, и только иногда кто-нибудь проскальзывал по мне равнодушным стеклянным взглядом, с головы до ног, которых было не видно под столом, и отворачивался снова, тут же позабыв обо мне навсегда. Я даже подумала – интересно, а если я покажу язык, скорчу страшную морду или дерну кого-нибудь из них за нос, они обратят на меня внимание? Нет, ну правда? Может, попробовать? Хотя нет, за нос лучше не буду дергать, они такие все противные тут, только руки марать. Да и рожу корчить, наверное, лучше не стоит, кто их знает, что им может в голову прийти. Еще перевозку вызовут. И я продолжала сидеть, будто накрытая стеклянным колоколом, под который не пробивались человеческие взгляды.

Повторю – мне не нужно было никаких восторгов. И светских бесед, и шуточек, и похоти этой тоже не нужно. Ни от них, ни от кого-либо еще, кроме, конечно, моей отсутствующей судьбы. Более того – вздумай кто-нибудь из этих погладить меня по заднице, я бы, пожалуй, огрела его сумкой. Но то, что меня вообще не замечали, было ужасно. Потому что совершенно прозрачно и однозначно подтверждало Дашкины слова. После тридцати ты здесь не человек. Ты не котируешься. Тебя нет. И даже если бы мой олигарх зашел сегодня случайно на огонек, у нас бы все равно не сложилось. Потому что он бы меня не увидел, даже сидя напротив через стол. Я никогда до этого момента не ощущала себя вот так – никем. Я даже не знала, что такое бывает.

Вообще-то я считаю себя красивой. Вернее – я точно знаю, что я красивая. По крайней мере – была. Это-то уж совершенно точно. Всю мою молодость – и школу, и институт – я была красавица. Чтобы знать это, мне не требовалось никаких доказательств, хотя их в моей жизни было больше, чем нужно. Наоборот, мне всегда хотелось, чтобы меня считали умной, невзирая на внешность. Это тоже получалось, но сознание того, что я красавица, было всегда со мной, и если я не носила его напоказ, как знамя, то ощущать эту уверенность где-то внутри, как кошелек с крупной суммой, сформировалось в устойчивую привычку. Настолько устойчивую, что ни замужество, ни рождение ребенка, ни переезд в Америку, где общественное сознание не позволяет людям на улице оборачиваться в восхищении тебе вслед, не лишили меня этого полезного знания, разве что заставили спрятать его немного подальше. Ну и, конечно, счастливая семейная жизнь способствовала. Хотя... Не факт, что абсолютная уверенность в мужниной любви так уж шла на пользу моему внешнему виду. Да, я не любила физические упражнения и позволяла себе не корячиться до одури в гимнастическом зале. Я спокойно могла съесть десерт после обеда, если хотела. Я начисто отвергала идею коллективного ботокса, а у косметолога была, по-моему, только однажды, и то за компанию. Но, встречаясь с собой в зеркале по утрам, я неизменно радовалась увиденному, и шагала дальше в спокойной убежденности, что выгляжу очень даже. Конечно, я не застилала себе глаза розовыми соплями и вполне сознавала, что талия уже не та, что была в двадцать лет, что лицо изменилось, что волосы нужно стричь короче, а вырез выбирать поменьше, не говоря уже о каблуках, но что вы хотите? Я же не девочка, мне не нужно дешевых эффектов, моя ценность, слава Богу, несколько в другом...

И вот теперь все мои убеждения были снесены одним махом, за несколько минут в темном, мерзком помещении, похожем на ад. Под невыносимую музыку.

Я – старая. Просто старая. Старуха Изергиль. И никого в этом своем качестве не интересую и интересовать не могу. И ни в каком другом тоже. С чего ты взяла, дура, что хорошо выглядишь? Забудь! Это было в прошлом веке! А сейчас ты – старая невнятная тетка, на которую даже поглядеть лишний раз лень, потому что скучно, ни красы, ни радости, ни уму, ни сердцу. Нет, позвольте, но ум-то тут при чем? С умом у меня все нормально... Да и шла б ты в жопу со своим умом, кого он волнует, если там ни рожи, ни кожи, сто лет в обед и всякое такое...

Я тихонько встала, выбралась из-за столика и направилась к выходу. Моего маневра никто, как и следовало ожидать, не заметил. Я благополучно спустилась вниз, вышла на улицу, остановила «тачку». Смотри-ка, ведь я обучаемая... Хотя это тоже никого на фиг не трясет.

Ничего никого не трясет. Слазь, кончилось ваше время. В утиль. И ведь, в сущности, тот факт, что мой собственный муж тоже нашел себе помоложе, это только подтверждает. Ах, вах, высокие мотивы... Дура! Просто ты состарилась, и даже паршивая китаянка показалась ему на твоем фоне лучше. Потому что – молодая, морда гладкая. А ты – списанный материал.

Дома я мрачно подошла к зеркалу в ванной. Морда. Черты лица. Нос, опять же. Нет, ну нос-то как раз еще ничего, недлинный, прямой и аккуратный, а вот мешки под глазами никуда не годятся. И морщины, морщины! Вот здесь, на лбу, и у переносицы – говорила мне мама в детстве, не морщи лоб, а я все не слушалась. И подбородок, конечно, уже не четкий, и вот тут на щеках неровно... Сороковник, чего ж вы хотите-то...

Нет, чего вы хотите, как раз понятно – чтоб двадцать лет, чтоб жопа в обтяжку и кожа персиком. Только умище, умище-то куда девать? Я не хочу в тираж! Я не хочу быть незаметной за столиком, я хочу обратно в свои двадцать, чтобы все бегали вокруг и смотрели в глаза, я хочу...

Стоп! А чего ты, собственно, рыдаешь? От этого только мешки под глазами больше станут. Нет ничего невозможного. Сказано ж тебе – пластика творит чудеса. Деньги у тебя есть, вот и потрать их на компенсацию ущерба собственной внешности. Подтяжка, ботокс, что там еще Дашка говорила – липосакция? Можно и липосакцию! Слепим из себя картинку, да ладно, не картинку, себя же двадцать лет назад – пускай тогда утрутся, гады, локти все обкусают. А я себе молодого найду! Решено – сейчас спать, а с утра, на свежую голову, будем заниматься своей красотой. И то сказать – пора и в нее чего-нибудь инвестировать, не все же ей на собственном ресурсе пахать. А потом посмотрим, кто лучше выглядит.

С утра... Утро, впрочем, было весьма относительным, часы на кухонной стене бодро показывали половину второго, а за окном шумел белый день. Ну да чего хотеть после таких ночных загулов? Голова болела, как чугунная, лицо в зеркале не порадовало ну совершенно – и я решила не откладывать претворения в жизнь актуальных ночных решений. Где-то в глубине копошился крошечный червячок, тихо подсказывающий, что издевательство над внешностью не есть верный путь к разрешению внутренних проблем. Зачем тебе все это? Даже если все получится, что это изменит? Ты действительно хочешь нравиться уродам в ресторане? Тут же некстати всплыло, что да, в самом деле, вот уже сколько лет все друзья и знакомые мужеска полу обращались со мной хоть и хорошо, но совершенно безлично, не как с женщиной, а как со старым товарищем. Ни флюидов тебе, ни этакого растворенного в воздухе легчайшего кокетства, которым в лучшие времена было пронизано, казалось, все вокруг, ни взглядов искоса, якобы в глубокой задумчивости, а на самом деле в направлении то ли бюста, то ли ног. Не говоря уж о том, что на улице никто, ну никто сто лет уже внимания не обращал. Я-то думала, это оттого, что они ценят мои высокие моральные качества или, по крайней мере, на них так Америка действует, а оказывается, это я просто уже старая была. А-а-а!

И я, движимая обидой как минимум на половину человечества (и притом, надо заметить, далеко не лучшую половину), задавила червя сомнений в зародыше. Я это делаю для себя. Для се-бя! И точка. Чтобы быть красивой, да, и чтобы нравиться, и чтоб они все сдохли, и чтоб Ник увидел меня, помолодевшую, вспомнил прошлое и все локти себе пообкусал. Потому что так, как вчера, я больше не хочу! И вообще не хочу! И если для этого придется немного потерпеть, я готова.

Поиск в Интернете выплюнул мне целую кучу координат богоугодных заведений, то есть мест, где за мои же кровные из меня снова слепят красавицу. «Дорого!» – кое-где услужливо предупреждали рекламные фразы. Ничего, сдюжим. Главное, чтоб красиво. Почитав, я выбрала для себя пяток предложений, ориентируясь, в основном, на грамотно и осмысленно составленные фразы. Ну, и на адреса, естественно, – хотелось бы поближе к дому, на всякий случай.

Остаток дня я посвятила отмоканию в ванной, детальному изучению собственного организма и составлению перечня деталей, которые хотелось бы «уточнить». Звонила Дашка – узнать, куда, собственно, я вчера подевалась. Я, объяснив свой внезапный уход столь же внезапной мигренью и поздним временем, заверила ее, что в остальном вечер был просто чудесным. В текущие же планы свои посвящать благоразумно не стала. Пусть для нее потом тоже будет сюрприз.