Как любить животных в мире, который создал человек - Генри Манс

мертвых животных сдирают кожу прямо на глазах у живых. В последние годы правительство Нарендры Моди приняло жесткие меры в отношении боен. И все бы хорошо, если бы не а) рост напряжения между индусскими националистами и мусульманами, которые эти бойни держат, и б) усугубление проблемы из-за увеличения расстояния до ближайшей бойни. Мрачный урок индийской кожевенной промышленности в том, что воздерживаться от мяса мало: надо вообще перестать использовать продукты животного происхождения. Миру без мяса потребуются тысячи альтернативных продуктов. Расцвет заменителей меха и кожи говорит о том, что это возможно.

В веганском мире были бы выигравшие и проигравшие. Если из меню убрать продукты животного происхождения, в пищевой отрасли, вероятно, по-прежнему будут доминировать сегодняшние корпоративные гиганты – Monsanto, Unilever, Tyson Foods, – у которых есть способность скупать фирмы-выскочки вроде Memphis Meats и Impossible Foods. Наверное, они купят их так или иначе, просто на всякий случай. Сети фастфуда вроде «Макдоналдса» переключатся на других поставщиков, но в целом там мало что изменится. В 2014 году компания Hellmann’s подала в суд на одного производителя веганского майонеза, утверждая, что майонез по определению должен содержать яйца. Дело уладили, и теперь Hellmann’s продает собственный веганский майонез, который, по ее (корректному) описанию, имеет «тот же отличный вкус», что и оригинал. Может быть, некоторым традиционно мясным компаниям будет сложно пройти такую эволюцию – точно так же, как крупные американские автопроизводители не могут угнаться за инвестициями в электромобили. У некоторых экспортеров мяса, например Аргентины, дела пойдут плохо. Некоторые страны, зависящие от импорта продовольствия, – в том числе Китай – справятся лучше. Некоторые, такие как Монголия, имеют слишком мало пахотной земли, и полный отказ от животноводства разрушит их продовольственную безопасность. В Эфиопии финансовое положение людей связано с животными. По всей Африке южнее Сахары строить и поддерживать предприятия для ферментации намного сложнее, чем предполагает модель франшизы Пэта Брауна. На данный момент имеет смысл говорить об отказе от животноводства в богатых странах, где уже есть альтернативные источники белка и рабочих мест. Когда Европа и США справятся с сокращением потребления продуктов животного происхождения, за ними последуют другие.

А что с самими животными? Миллиарды овец, свиней и коров перестанут быть нам нужны, поэтому их популяция сократится. Однако эти породы не были предназначены для существования в своей текущей форме и не приспособлены к миру природы. Наши экосистемы в целом не нуждаются в них. Благодаря отходу от животноводства нам будет проще сосредоточиться на тех животных, которые адаптированы к естественным условиям, а не на мутантах, которых мы сами создали для удовлетворения аппетита.

Человеческое общество уже совершало подобные переходы: от китового жира к керосину, от лошадей к автомашинам, от ископаемых видов топлива к альтернативным, от традиционных газет к веб-сайтам и так далее. Некоторые проходили быстро (за тридцать пять лет удалось заменить 95 % китового жира), другие были растянуты во времени или оказались иллюзией (ядерная энергия, вопреки ожиданиям некоторых, так и не возобладала).

Если мясо исчезнет, оно будет исчезать медленно – неоправданно медленно. Эта отрасль распространена по всему миру. Создание новых цепочек поставок потребует огромных капиталовложений. Продукт вплетен в нашу культуру и традиции, а мясо из стволовых клеток, возможно, принесет большую пользу обществу, но не слишком большую отдельному потребителю. Производство мяса из стволовых клеток, которое на вкус и по цене не будет отличаться от фермерской говядины, будет триумфом, но не скачком, подобным переходу от гужевого транспорта к автомобильному. Хотя сегодня на свете нет тех коров, свиней и кур, которые будут давать людям пищу в 2035 году, сама система – от скотобоен до авторефрижераторов и мясных магазинов – построена крепко, и если мощные предприятия сталкиваются с проблемами, то они просят поддержку правительства – и получают ее. В конце XIX века растущая популярность дешевого маргарина ударила по продажам масла в США. Производящие молочные продукты штаты, включая Нью-Йорк, а за ними и федеральное правительство, ввели запреты и налоги на маргарин. В Висконсине производить и продавать желтый маргарин было незаконно до 1967 года.

Тем не менее продукты животного происхождения уже испытывают давление. Супермаркеты начали вычислять углеродный след товаров, которые они продают, и это должно подтолкнуть их к уменьшению количества говядины за счет растительных альтернатив. Правительствам по чисто экологическим соображениям следует обложить мясо серьезными налогами аналогично уже имеющимся налогам на табак. Если гамбургер Impossible будет на доллар дешевле традиционного, сделаем ли мы выбор в пользу страданий и загрязнения? Однако пока от мяса отказывается так мало людей, это сложно политически. Налоги на табак в США подняли лишь в 1980-х и 1990-х годах, когда курильщиков стало на одну пятую меньше по сравнению с пиковыми значениями 1960-х. Но даже когда эта привычка переживала расцвет популярности, она охватывала лишь половину взрослых американцев, а мясо ест более 90 %. Государства должны будут отказаться от субсидирования животноводческих ферм: сейчас в мире эта отрасль получает $600 млрд. в год и мало регулируется с точки зрения экологии. Однако субсидии настолько прижились, что проще молочной корове пройти через игольное ушко, чем от них отказаться.

Льюис Боллард – специалист по благополучию животных из Open Philanthropy, благотворительной организации, которая придерживается утилитарной философии и стремится сделать столько хорошего, сколько возможно. По его словам, государству проще «ассигновать дополнительные средства, чем забирать у кого-то деньги», поэтому активистам лучше призывать к увеличению поддержки растительной пищи, а не уменьшению субсидирования мяса. Согласно программе инноваций Horizon 2020, Евросоюз обязуется выделять на исследования в области растительного белка около $10 млн. в год. По мере расширения ассортимента у растительных продуктов появляются собственные сторонники: Канада, крупнейший производитель и экспортер сушеного гороха, теперь имеет сельскохозяйственную отрасль, заинтересованную в лоббировании веганских альтернатив.

Боллард сравнивает развитие производства растительных продуктов с энергетическим сектором, где энергия ветра и солнца стала более конкурентоспособной благодаря субсидиям и инновациям, а уголь – менее рентабельным из-за экологического регулирования. «Да, это будет требовать инноваций, – говорит он. – Это также потребует много шагов с другой стороны. Как сделать мясо с промышленных ферм менее привлекательным? Как заставить его производителей учитывать больше издержек?» В качестве примера здесь можно привести Кори Букера, сенатора от штата Нью-Джерси, который в 2020 году стал первым веганом, всерьез боровшимся за то, чтобы стать кандидатом в президенты от Демократической партии. Тогда ему пришлось четко заявить, что он не считает, что правительство должно указывать людям, что им есть. Он даже не мог сказать, что больше американцев должно стать веганами. При этом он собирался ввести ограничения для промышленных