История Украины. Южнорусские земли от первых киевских князей до Иосифа Сталина - Уильям Аллен

До сегодняшнего дня на Украине сохранились легенды и песни о морских походах запорожцев. Самую громкую славу снискал их набег на Кафу в 1617 г., во время которого было освобождено огромное число невольников. Рассказ об этом рейде оставили нам московский посол в Стамбуле Мансуров и дьяк Симонов. Они писали, что осадные лестницы оказались слишком короткими, чтобы по ним можно было взобраться на стену; тогда казаки привели верблюдов, которые паслись поблизости, и установили лестницы на их спинах.

Эти два казацких войска никогда не вступали в серьезные конфликты, за исключением тех случаев, когда запорожцы воевали в рядах польской армии, а донцы — московской. Сечь и Дон были союзниками в своей борьбе против турок и крымских татар. В донских летописях часто встречаются записи о том, как запорожцы приходили к ним на помощь. Многие сечевики в одиночку и группами бежали на Дон, не желая подчиняться полякам. В одном московском отчете XVII в. указывалось, что «на Дону есть запорожские черкасы, и многие люди не понимают, почему черкасы живут на Дону. Атаманы и казаки поддерживают связи с черкасами. Атаманы и казаки к тому же посещают их за порогами, а черкасы приезжают на Дон» (Быкадоров И.Ф. Донское войско в борьбе за выход в море).

В 1621 г. 1500 донцов и 300 запорожцев вместе отправились в морской поход. В 1629 г. два казацких войска объединились для набега на побережье Крыма. В 1639 г. 3 тысячи запорожцев отправились на Дон, чтобы принять участие в осаде Азова, значительно ослабив тем самым силы Павлюка в борьбе против поляков.

Духовную основу казацких подвигов составляло стремление освобождать своих соотечественников, захваченных в плен турками и татарами. Страдания несчастных, которые попали в руки турок, стали темой многих казацких легенд и песен (средств «народной» пропаганды тех лет). В одной из таких песен рассказывалось, как татары напали на село, сожгли его, а все имущество разграбили. У героя этой песни убили старуху мать, а жену увели в рабство. У него на руках остались малые дети. Часть селян татары убили, а других увели в неволю.

Много песен написано об украинских девушках, ставших женами турок. Общая тема их такова: турецкий паша любит украинку, окружает ее роскошью, но она видит страдания своих соотечественников, и ее сердце разрывается от боли. Очень популярной стала песня о девушке Марусе («Маруся Богуславка»), в которой пелось о том, как в темнице 30 лет бедовало 700 казаков. На Пасху паша турецкий оставил полонянке Марусе, поповне Богуславке, ключи от этой темницы. Она отомкнула ее, выпустила на волю казаков, провожая их такими словами:

Ой, казаки,Вы бедные невольники!Говорю вам — спешите,В города христианские бегите!

Казаки считали освобождение пленников своим святым долгом, хотя это доставляло им много проблем, а содержание освобожденных требовало больших денег. Об этом напоминали московскому царю донские казаки, когда причитавшееся им жалованье задерживалось. В 1614 г. они писали: «Государь, в этот год мы отправили три сотни душ, мужских и женских, на украйну твоего величества, но до сих пор не получили твоего высокого повеления прислать суда и пищу для этих пленников. Они умирают с голоду; они не могут жить, как мы живем, на одной траве и воде». Донские казаки любили упрекать Москву, утверждая, что служат «не за мзду и не за земли, а за одну только траву и воду».

Благодаря инициативе и влиянию Сагайдачного Киев превратился в интеллектуальный центр Украины. Во времена митрополита Петра Могилы молодые люди, получившие образование в киевских школах, монастырях и во вновь основанной Киевской академии, мало отличались от поляков, обучавшихся в иезуитских школах и колледжах. Православное возрождение из румынских княжеств и Константинополя перекинулось на Украину. После присоединения Украины к России влияние Киевской академии и православной мысли юго-запада стало ощущаться и в Москве. Выпускники этой академии сыграли важную роль в реформах патриарха Никона в 1660-х гг. Украина и ее связи с дунайскими и итало-греческими странами способствовали распространению западного влияния в России за полвека до Петровских реформ. Помимо коммерческих контактов с Северо-Западной и Центральной Европой оно проявилось и в дунайско-эгейском и римском воздействии на церковную литературу, живопись и архитектуру того времени.

Невзирая на войны и внутренние неурядицы, во второй половине XVII в. Киев по-прежнему оставался духовным центром. Однако группы местных интеллектуалов, которые были особенно активны в церковной политике, не оказывали влияния на текущие события, поскольку были чужды широким массам крестьян и казаков. В этом смысле очень характерен пример Юрия Немирича, который получил прекрасное образование в Голландии (в Лейденском университете), где провел 10 лет своей жизни. Вернувшись на родину, он принял участие в борьбе Хмельницкого и последующих политических конфликтах. Однако, несмотря на все старания этого человека, его деятельность не принесла успеха. Казаки никогда не понимали Немирича, и он погиб.

Шевченко, национальный поэт Украины, живший в XIX в., посвятил одно из своих стихотворений — «Ночь Тараса» — восстанию Тараса Федоровича. Существует также народная песня о гетмане Сулиме, очень похожая на песню о Самойло Кишке. Павлюк, пожертвовавший собой ради спасения других, стал героем многих легенд. Остраница был одним из самых талантливых казацких военачальников. Отчаявшись победить поляков, он вовремя ушел на Дон.

Украинцы считают, что в 1638–1648 гг. в их стране царили отчаяние и унижение: «Ничего хорошего не происходило в королевских землях со времен битвы при Кумейках до восстания Хмельницкого. Помещики слетались сюда, словно стая саранчи. За проезд по дорогам приходилось платить; через каждые три мили стояли конторы по взиманию денег. В старой доброй Украине даже церкви отдавались на откуп жидам».

Сечь была мертва; морские походы и набеги на крымских татар прекратились. «Днепр спрашивает Дунай: „Почему на твоих берегах больше нет моих казаков?“ И тихий Дунай шепчет в ответ: „Батько Днипро, я и сам удивляюсь и гадаю, почему твои казаки больше ко мне не приходят“».

Несмотря на стремление польских историков преуменьшить тяжесть условий, в которых жило православное население Украины, некоторые из них, позже писавшие, не жалеют слов для характеристики зверств польских помещиков. Современник Хмельницкого, поляк Твардовский, автор «Трех королей из династии Ваза», честно признал, что во всем виноваты поляки, которые обращались с крестьянами с такой жестокостью, что те вынуждены были поднять восстание. Французский инженер Боплан подчеркивал, что положение украинских крестьян можно сравнить лишь с проживанием в условиях каторги, которую отбывали провинившиеся французские сервы.

Восстанию Богдана Хмельницкого посвящена целая серия классических трудов русских историков. Наиболее значимыми являются работы Н. Костомарова (1817–1885) и П. Кулиша (1819–1897). Работа последнего — «История объединения России» — имеет большую историческую ценность. Кулиш был современником Костомарова, но их взгляды отличались. Интересно, что книгой Костомарова — хотя он и не был украинцем — восхищались украинские националисты того времени. Он идеализировал казацкую «любовь к свободе» и пытался найти социальные и революционные мотивы в их борьбе 1648–1654 гг. Кулиш, несмотря на свое украинское происхождение, считал, что объединение Украины с Россией являлось исторической необходимостью и что украинцы, предоставленные самим себе, не сумели бы установить в своей стране порядок.

События 1648–1653 гг. подробно описаны Грушевским в его труде «История Украины — Руси» (Т. 8. Ч. 3 (1648–1650); Т. 9. Ч. 1 (1650–1653); см. также: Одинец Д. Присоединение Украины к Московскому государству; Мякотин. Очерки социальной истории Украины в XVII–XVIII веках.

Вполне вероятно, что «королевское письмо» Владислава IV к Хмельницкому является подделкой, но вряд ли стоит сомневаться в том, что король посвящал гетмана в свои политические планы. Он собирался предпринять решительные действия против турок в союзе не только с Веной и Венецией, но и с Москвой. Эти действия должны были помешать возрождению Османской империи и ее наступательной политики в третьей четверти XVII в. В случае войны с турками Польша нуждалась в помощи казаков, поэтому весьма вероятно, что Владислав пообещал Хмельницкому восстановить все древние казацкие привилегии. Впрочем, нам неизвестно, заходил ли король в своих тайных сношениях с Хмельницким так далеко, что посвящал его в планы ограничения свобод польской олигархии.