Симпатичная москвичка желает познакомиться - Маша Царева

— Вот спасибо, — фыркнула я, — и как мне после этого с тобой разговаривать?

— Просто у меня самой были с этим проблемы. Когда я только приехала, — улыбнулась Лерка.

— Какие же? — заинтересовалась я.

Она с готовностью объяснила:

— Понимаешь, в институт я ходила в джинсах и джемпере, и все было нормально. Но потом один аспирант, ирландец, пригласил меня в клуб, и я решила поразить его, принарядиться. Надела свое желтое платье, помнишь, мы его вместе в ГУМе покупали?

— Помню, — просветлела я, — великолепное!

— К нему замечательно подошли мои черные бархатные сапожки и янтарные бусы до талии. Мне казалось, что я выгляжу, как модель с обложки «Космополитена».

— Представляю себе, — я мечтательно закатила глаза, — ты была такой шикарной.

— Ну вот. Но с самого начала все пошло наперекосяк. Он как-то странно на меня поглядывал и разговаривал сквозь зубы. В конце концов дошло до того, что он представил меня своим друзьям как однокурсницу, которая напросилась пойти с ним. Мол, он показывает мне ночной Лондон.

— Вот урод! — я углядела на журнальном столике банку пива, которую позабыла здесь Стейси. — Я бы выпила.

— Идет! — Лера притащила из кухни плохо промытые бокалы, но меня не смутили сальноватые разводы на стекле. Кому интересно мыть посуду, когда можно лучше перемыть косточки всем знакомым мужикам?

— Ты не потребовала объяснений?

— Конечно, потребовала, — воинственно сверкнула глазами Лера, отхлебывая пиво, — он долго мялся, но потом признался все-таки, что он не может встречаться с девушкой, которая выглядит как проститутка.

— Ужас, — выдохнула я, — не обращай внимания, мало ли хамов на свете.

— Я тоже так подумала сначала. Но потом вспомнила, что и его друзья посматривали на меня косо. И пришла к выводу, что какая-то доля правды в его словах есть. Просто они к такому стилю не привыкли. Они любят других девушек, понимаешь?

— Лерка, что же мне делать? — перепугалась я. — Вдруг и мой мужчина будет меня стесняться? Я этого не вынесу. Не для того я ехала за тридевять земель, чтобы меня приняли за девицу легкого поведения.

— Вот об этом я и говорю. Жди здесь, — Лерка поставила стакан с недопитым пивом на диван и метнулась к стенному шкафу, — сейчас я тебе что-нибудь подберу из своего гардероба.

В ее шкафу был такой же бардак, как и во всей квартире. То, что она именовала гордым словом «гардероб», в реальности представляло собою разноцветный мятый комок, из которого хаотично торчали рукава, штанины, ремни. Я втянула голову в плечи: а может быть, зря я позволяю ей так хозяйничать? За два месяцы вынужденного соседства с неряхой Стейси Лерка перестала задумываться об аккуратности. Я заметила, например, что на ее блузе оторвана одна из нижних пуговичек, и по-дружески указала ей на этот промах, но она только недовольно поморщилась и сказала, что ненавидит педантов. А вдруг она предложит мне какой-нибудь свитер с вытянутыми нитками и пятном от красного вина на груди? Отказаться от навязанного дара — значит обидеть лучшую подругу. Принять свитер — значит показаться мужчине мечты в амплуа огородного пугала.

Хотя неразрешимых проблем не бывает. В конце концов, я могу потихоньку сунуть в сумку одну из своих кофточек, на которые Лерка повесила безжалостный ярлык «вульгарные» и переодеться где-нибудь по дороге.

— Вот! — она торжественно вручила мне какую-то мятую тряпку, сильно смахивающую на скатерть в стиле «ориенталь».

— Что это? — подозрительно спросила я. — Занавеска, которую ты сперла из местной кальянной?

— Это настоящее индийское сари, — обиделась она, — очень оригинальный наряд.

— Ты это серьезно? — на всякий случай уточнила я.

Но Лерка и не думала меня разыгрывать.

— Очень модно, это же этнический костюм. Во-первых, актуально. Открой любой журнал, если не веришь. Во-вторых, таким образом ты сможешь сразу ненавязчиво намекнуть ему на свою оригинальность.

— По-моему, таким образом я только смогу ненавязчиво намекнуть ему, что я немножечко того, — я покрутила пальцем у виска, — Лерка, это слишком. Может быть, сойдет и платье с подсолнухами?

— Нет! — взвизгнула Лерка, стукнув кулаком по дивану.

Она, конечно же, успела забыть о том, что сама же несколько минут назад поставила на диван бокал с пивом. Который, потревоженный ее жестом, свалился, качнувшись, на бежевый ковер.

— Что я наделала, Стейси меня прибьет! Кашеварова, никаких подсолнухов. Ты идешь в сари. И точка.

— Но оно такое… — я брезгливо поморщилась, подбирая подходящий эпитет, — розовое…

— А каким, по-твоему, должен быть этнический наряд? — возмутилась она. — В черно-белую клеточку и со стразами, что ли? Подожди, сейчас такое тебе покажу, еще выпрашивать сари будешь.

Она вновь умчалась в прихожую. Через секунду оттуда раздалась какая-то энергичная возня, что-то тяжелое свалилось на пол, Лерка в сердцах воскликнула: «Ой!», а потом еще парочку матерных слов.

Через некоторое время она все же вернулась в комнату с каким-то журналом в руках.

— Вот. «Мода и стиль», — торжественно объявила она, — сейчас найду нужную статью, — копошащаяся в журнальных страничках Лерка была похожа на сумасшедшего профессора из кинокомедии. — Вот!

Журнал был передан мне. Название статьи на развороте было таким: «Завораживающий Восток: этнические мотивы возвращаются!» Материал, в котором убежденно расхваливались саронги, сари, кимоно и прочие национальные костюмы, носить которые в повседневной жизни могут только особы крайне смелые и уверенные в себе, был украшен фотографиями. Улыбающаяся семнадцатилетняя поп-звезда, замотанная в тряпку, очень похожую на ту, которую Лерка держала в руках. Известная манекенщица, тоже в пресловутом сари. Узнаваемая светская львица во вьетнамской соломенной шляпе.

Жена миллионера в шелковом халате-кимоно. И еще какая-то незнакомая мне развеселая толстушка в русском сарафане и кокошнике.

— Может быть, мне лучше нарядиться в это? — насмешливо спросила я, ткнув пальцем в толстушку.

— Между прочим, это местная телезвезда, — обиделась за любительницу русского фольклора Лерка, — в прошлом году она была на обложке календаря «Сто самых стильных женщин Великобритании».

— Но ты только что сказала, что русские матрешки нынче не в моде, — напомнила я.

— Кашеварова, я не в настроении с тобою спорить, — устало вздохнула Лера, — меряй сари. К нему замечательно подойдут твои черные брючки. И твоя уродская татуировка.

— Во-первых, прекрати хамить, а то я тоже выскажусь о твоем проколотом носе. А во-вторых, я же замерзну, — пытаясь ухватиться за соломинку, я выдумывала новые аргументы в пользу обычности.