Настоящая любовь и прочее вранье - Уитни Гаскелл

Но когда все, хватая пальто и сумки, радостно засобирались домой, к родным и индейкам, я невольно ощутила собственное одиночество. Меня ждала пустая квартира. Хорошо еще, что Макс и Дафна большую часть времени пробудут дома, хотя сам День благодарения они собирались провести в Коннектикуте, у бабки Макса. Я решила напроситься к ним, когда они вернутся.

– Я бы пригласил тебя, но слишком люблю, для того чтобы подвергать общению со своей семейкой, – пояснил Макс. – Мне и без того придется паршиво. Бабка ни за что не отвяжется, пока мы не назначим дату свадьбы.

– Свадьбы? Ты что, сделал предложение Дафне? И мне не сказал? – возмутилась я.

– Странно, что именно ты говоришь такие вещи! Нет, никаких предложений я не делал, – мрачно бросил Макс. – Однако отсутствие предложений не мешает родственникам женского пола обдумывать свадьбу. Они считают мое сопротивление мелочью, на которую не стоит обращать внимания. Главное – выбрать фирму, которая будет обслуживать свадьбу, и розы для центральной композиции.

Я вышла из офиса, спустилась в метро и отправилась в свою квартиру, на Монинсайд-Хайтс. Конечно, район не слишком престижный, зато один из немногих в городе, где я могла позволить себе снять квартиру, не деля свое жилище с соседкой. Но наряду с таким преимуществом квартал имел и недостатки в виде огромного количества разного рода бродяг, сумасшедших, злодеев и извращенцев (сбылись худшие опасения родителей при известии о том, что я собираюсь поселиться в Нью-Йорке сразу после окончания колледжа). Я часто гадала, является ли наш квартал чем-то вроде Сумеречной зоны, этакого маяка, незримо сияющего посреди улицы и привлекающего все отбросы города. Потому что независимо от времени суток кругом буквально кишело всяческое отребье: от рехнувшихся, но безвредных душ, шаркающих по асфальту домашними шлепанцами и бормочущих что-то, до полных психов, уверенных, что в любую секунду на мостовой может приземлиться космический корабль, и считающих святой обязанностью обращать в свою веру каждого встречного. Из-за этого я обычно стараюсь идти к дому с опущенной головой, чтобы не встретиться ни с кем глазами и не вызвать на себя огонь праведного гнева. Но сегодня мне не повезло.

– Эй, красотка! – позвал мужской голос. Я проигнорировала неизвестного поклонника: опыт подсказывал, что, подняв голову, я увижу вонючего извращенца, мастурбирующего в пластиковую кофейную чашку. Вместо этого я вынула из сумочки ключи, что имело двоякую цель: поскорее открыть дверь подъезда и при необходимости использовать их как оружие, ткнув в глаза потенциальному насильнику.

– Эй! – снова окликнул тот.

Я взлетела на крыльцо и принялась возиться с ключами, но и этого мгновения хватило, чтобы мужчина поднялся следом и схватил меня за руку.

Я никогда не задумывалась о том, что меня могут ограбить: до сей поры мое существование было на удивление безопасным, далеким от преступного мира. Возможно, все дело в моих размерах: насильники и воры предпочитают иметь дело с кем-то существенно поменьше и послабее себя, чем связываться с особой, которая вполне могла оказаться мужчиной-трансвеститом. И вот теперь я оказалась лицом к лицу с реальной опасностью, причем на собственном пороге!

Я была поражена, ощутив, какая жажда драки вспыхнула в душе. Сердце колотилось, кровь толчками разбегалась по телу. Взрыв адреналина был такой силы, что я мгновенно сунула свободную руку в сумочку и выхватила электрошокер, подаренный отцом на прошлое Рождество.

– Не прикасайся ко мне! – взвизгнула я и развернулась, готовая наброситься на мерзавца. И не успел тот оглянуться, как я прижала шокер к руке, все еще сжимавшей мои пальцы, задержала дыхание и, молясь, чтобы оружие сработало, нажала кнопку, пославшую сто тысяч вольт в тело насильника.

Мужчина громко выдохнул и мешком рухнул на пол.

Эпизод получился по-настоящему волнующим. До сих пор мне не приходилось драться, если не считать того времени, когда мы с сестрой были маленькими, и тот факт, что я не только спаслась, но победила, ужасно мне польстил. Пожалуй, я не возражала бы против каждодневных грабежей, при условии, что уложу всех преступников на землю, как этого! Неплохой способ снять стресс, куда лучше йоги.

Я уже была готова вбежать в подъезд, но решила удостовериться, что мой грабитель надежно обездвижен и не в состоянии преследовать меня.

– О черт, – прошептала я, чувствуя, как отливает от лица кровь.

Я была так поглощена жаждой расправы, что не позаботилась взглянуть в лицо извращенца, прежде чем нажать кнопку. Это оказалось непоправимой ошибкой. Потому что человек, корчившийся в судорогах на грязном крыльце, оказался не вонючим грязным бродягой. Передо мной лежал Джек.

– Прости, прости, пожалуйста, – повторила я в сотый раз. Мне удалось втащить Джека в квартиру. Вернее, я помогла ему одолеть четыре лестничных пролета, а также расстояние до дивана. Уложив его поудобнее (если человек, только что перенесший удар током, способен ощущать какой-то комфорт), я нависла над ним со стаканом воды в одной руке и пузырьком аспирина в другой, что являлось высшим пределом моих талантов сиделки. Я уже попыталась уговорить Джека отправиться в больницу – проверить, не сделала ли я его инвалидом навеки. Но он уверил, что, как только немного отлежится, все будет в порядке.

– Думал, ты будешь счастлива меня видеть, – хрипло пробормотал он. Я не поняла, шутка ли это, поскольку он все еще не оправился от шока.

– Что ты здесь делаешь? – с отчаянием допрашивала я. – Почему не позвонил? Знай я, что ты меня ждешь, не испугалась бы так.

– Хотел тебя удивить. Что, как видишь, удалось, – сухо обронил Джек.

– Мне ужасно жаль, – повторила я. – Страшно подумать, что я с тобой сотворила!

– Да. Не на такую встречу я надеялся. Но, Клер, не стоит волноваться. Обойдется. Судороги уже ослабевают.

– Но что ты здесь делаешь? Ты ведь должен быть во Франции, – всхлипнула я.

– Не хотел оставлять тебя одну на праздники, – пояснил Джек, показывая на белый бумажный пакет, который держал в руке, когда я оглушила его. – Я привез сандвичи с индейкой и пирожки с тыквой.

– Правда? – пристыжено пробормотала я. Подумать только, такая забота, и вот что мой милый получил за все свои труды.

Я села на край дивана и протянула ему жалкие средства первой помощи. Джек отказался от аспирина, но выпил воды. Сделав большой глоток и неверной рукой подав мне стакан, он, наконец, выдавил слабую улыбку.

– Могу я по крайней мере рассчитывать на приветственный поцелуй?

Я наклонилась, поцеловала его и погладила по щеке. Джек не походил на человека, только что совершившего перелет через океан: чисто выбрит, в тщательно выглаженном костюме. Но мне было бы плевать, даже если он выглядел помятым, растрепанным и отчаянно нуждался в душе. Я была просто счастлива видеть его.