Последний полустанок - Владимир Иванович Немцов

Откуда ты знаешь, что не предусмотрена защита от любопытных? Разорвешь цепь, щелкнет какое-нибудь пустяковенькое реле, и будь здоров. Привет товарищам! Я и другого боюсь. Ты видишь, как я держу этого стервятника? Пузом вниз. Кто знает, может, он сейчас передает вид моря. А поверни я птицу объективом вверх — на экране покажутся наши физиономии не в фокусе… Хозяева нажимают кнопку. Бабах! Ни разведчика, ни любопытных нет!

Не понравились Вадиму эти шуточки.

— Что это ты развеселился? В конце концов, не я открывал крышку. К ней тоже могли пристроить защиту от любопытных.

— Могли. Но раньше я не думал о такой подлости, пока собственными глазами не убедился.

— А если отсоединить антенну, чтобы нельзя было принять команду с земли?

Казалось бы, что найден самый простой выход. Без антенны «стервятник», как его назвал Бабкин, перестанет подчиняться своему хозяину. Но Тимофей не без оснований опасался, что конструкторы предусмотрели и здесь защиту. Шар может лопнуть, зацепившись за дерево на высокой горе. Даже в этом случае конструкция не попадет в чужие руки. Почему? Легко предусмотреть такой выход: если в течение определенного времени приемник разведчика не получает специальных контрольных сигналов, то срабатывает примитивная автоматика, и взрывной патрон опять-таки выполняет свою задачу.

Рассказывая об этом, Тимофей торопливо привязывал нейлоновый шнурок к тросу.

— Так-то оно будет надежнее, — пояснил он, опуская птицу в люк, и, заметив протестующее движение Вадима, успокоил: — Ничего, не оборвется.

В самом деле, это решение было наиболее разумным, хотя Вадим и не очень верил в предположения Бабкина насчет хитроумности конструкции. По его мнению, в ней все должно быть предусмотрено. А это встречается далеко не всегда.

— Кстати, ты обратил внимание, что крепление всех деталей там сделано на клею, — напомнил Багрецов, в данном случае вполне справедливо ссылаясь на заграничный опыт и тем самым сводя давнишние счеты с Тимофеем. — Просто, дешево и надежно.

— Насчет надежности помолчал бы. Не приклей ты этот несчастный конденсатор в нашем ЭВ-2 — глядишь, сейчас бы дома чай пили.

— Даже шестеренки склеивают. Даже мосты… — попробовал оправдаться Вадим.

Впрочем, разве Тимку переубедишь! Вот, например, клей БФ, ведь это изумительное достижение современной химии! В свое время Багрецов предложил использовать этот клей для крепления некоторых деталей в сверхлегких радиозондах, получил премию за это, но потом, понадеявшись на успех, начал клеить им все что попало, доказывая, что применение пайки, сварки, заклепок и винтов в современной аппаратуре — сплошная архаика, консерватизм и с этим уже нельзя мириться.

В подтверждение своей мысли он предъявил Борису Захаровичу конструкцию первого варианта ЭВ-2. Как всегда, такие аппаратики испытываются на тряску. Прикрепили Димкино творение ремешками к площадке, включили мотор, и площадка начала подпрыгивать.

Через полчаса мотор остановили, вскрыли коробку ЭВ-2, и, к общему удивлению присутствующих, в ней, как в погремушке, болтались разные детали: лампы, конденсаторы, трубочки сопротивлений, — короче говоря, все то, что нерасчетливый конструктор приклеивал клеем БФ.

Тимофей частенько напоминал об этой истории, но зачем же сейчас говорить ерунду, будто из-за какого-то конденсатора они остались в диске?

— Неужели ты не понимаешь, что нам просто повезло? — доказывал Вадим. — Авария с аккумуляторами могла бы закончиться очень плачевно. Ну, а если бы ты знал, что «Унион» вот-вот полетит, как бы поступил?

— Позвал бы на помощь.

— Но ведь нельзя же было. Нет, ты не выкручивайся, а скажи по совести. Полетел бы?

Бабкин наклонился над люком — посмотреть, не оторвалась ли птица, и раздраженно пробормотал:

— Если бы да кабы… Откуда я знаю?

— Вот-вот, — подхватил Вадим. — Не знаешь. И я не знаю. Наверное, все бы побросал в истерике и — скорее к люку. А помнишь Зину? Впервые в жизни прыгнула с парашютом, чтобы спасти мою «керосинку».

Об этой истории Бабкину было известно. Два года назад, когда Димка уезжал на испытания своей карманной радиостанции и по незнанию оставил ее включенной возле скалы, которую должны были взорвать на помощь к нему пришла летчица Зина Аверина. Она спрыгнула на горное плато за несколько минут до взрыва и спасла радиостанцию.

— Но ведь она все-таки летчик, — неуверенно оправдывался Тимофей. — Привыкла к воздуху.

Чуть смутившись, боясь, что Тимка может упрекнуть его в хвастовстве, Вадим проговорил:

— Не знаю почему, но я уже перестал бояться высоты. Вероятно, это случилось…

Вадим на секунду запнулся, и сразу же раздался взрыв, точно неподалеку от люка взорвалась граната. По обшивке диска забарабанили осколки.

Инстинктивно прижавшись к стенке, друзья замерли, и, когда все утихло, Тимофей облегченно вздохнул.

— Так я и знал…

Вадим беспокоился, что осколки аппарата могли пробить обшивку диска и тогда он начнет снижаться. Но диск, наоборот, набирал высоту. Вероятно, осколки уже были на излете. Ведь Тимофей опустил птицу на всю длину троса. И чувство глубокой благодарности к другу согревало сердце. Умен Тимофей, дальновиден. Но чем объяснить неожиданный взрыв? До предельной высоты птица еще не добралась, телепередатчик работал. В чем же дело?

— Спасибо, Тимка. — Вадим ласково потрепал его по плечу и спросил: — Но почему уничтожили разведчик?

Гордясь своей догадкой, однако внешне ничем этого не проявляя, Тимофей вытащил из люка теперь уже бесполезный трос, тщательно осмотрел его растрепанный конец и лишь тогда ответил:

— Трудно догадаться, какие у них были соображения насчет взрыва. Возможно, разведчик уже выполнил свою задачу и энергия батареи была на исходе. Тогда его лучше уничтожить здесь, над морем, где никто не увидит. Но думается мне, что была другая причина. По наивности мы его затащили прямо в люк, в металлическую трубу, сквозь которую радиоволны не проходят. Там, внизу, ждут-пождут передачи, а ее все нет. Приемник разведчика тоже не действует. Проходит время, автомат срабатывает, и все разлетается на куски.

Пришлось согласиться с этой версией, она показалась Вадиму правдоподобной, но пришлось и пожалеть, что орла-разведчика больше не существует.

— Как теперь докажем, отчего погиб самолет? — Вадим вздохнул, вытащил из кармана приемник и открыл крышку. — Ну что ж, продолжим наши наблюдения.

Передача уже началась. ЭВ-2 работал нормально, другие приборы тоже. Настала очередь анализатора. Вместо прерывистых сигналов — ровное гудение.

— Анализатор дурит. Слышишь? — сказал Вадим, трогая Бабкина за плечо. — Наверное, во время грозы скис.

— Не знаю, зачем его сюда поставили. Новая конструкция, недостаточно проверенная.

Вадим обиделся. Ведь он сам испытывал этот прибор и