Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

Но больше всего мне мешала ревность Султана. Он не подпускал ко мне ни одно животное, отгонял других членов группы, срывал репетиции, устраивал потасовки. Приходилось буквально силой сажать его в клетку и не занимать в репетициях.

Оставшись один, лев принимался стонать и жалобно выть, он до изнеможения метался по клетке, в кровь разбивая морду о прутья решетки. Я нервничал, а Ионис просто отказывался заходить к несчастному страдальцу, да еще заявлял при этом: «У тебя нет сердца! Посмотри, как он мается!»

Успокаивался Султан, только когда я приходил и освобождал его. Выражая самые теплые и искренние чувства, лев щедро вылизывал меня своим шершавым, словно терка, языком, что причиняло мне немалую боль. Чтобы освободиться хоть на минуту, я бросал ему свою рубаху или пиджак. Лев жадно хватал эти вещи, подминал их под себя и начинал ретиво охранять. Добыть же обратно лохмотья, в которые после этого превращалась одежда, было почти невозможно.

Одним словом, Султан изводил меня своей любовью.

Но понемногу я научился использовать в работе индивидуальные особенности своих подопечных. В том числе и Султана. Надо сказать, что со временем лев стал, что называется, контролировать себя. Играя со мной, старался избегать грубых движений, понимая, должно быть, что я намного слабей его. Но в остальном я оставался для него постоянной загадкой: из маленького металлического предмета я умел извлекать громоподобный звук и ослепительный блеск, ловко пользовался палками, неизменно извлекал откуда-то вкусные кусочки мяса. Как бы то ни было, в конце концов я сумел ввести Султана в группу и занял его в репетициях.

Однажды во время репетиции я сидел на тумбе и, наблюдая за животными, незаметно для себя задремал. Большей глупости и неосторожности нельзя было даже выдумать: вокруг меня лениво развалились четыре тигра, чуть поодаль возилась пара леопардов.

Очнулся я от резкого толчка: это внезапно напрягся Султан, лежавший у моих ног Сонно моргнув, я увидел, что Багира украдкой соскользнула со своей тумбы и, припав к земле, движется в мою сторону. Остальные хищники оставались на своих местах, однако пристально наблюдали за нами.

Сон как рукой сняло! Я весь сжался, но, боясь спровоцировать прыжок, не пошевелился. Тигрица неслышно кралась ко мне, зигзагом перебегая с места на место. Я сжал в руке длинный прут и изготовился для удара. Багира чуть присела перед прыжком. Доля секунды — и мы схватились бы не на жизнь, а на смерть.

Но тут вмешался Султан.

Громоподобно рыкнув, он бросился на тигрицу и яростно рванул ее за загривок. Багира выкрутилась и мгновенно оказалась на шее льва. Мой прут со свистом разрезал воздух и ожег спину тигрицы, одновременно охладив пыл остальных собравшихся разделить с ней трапезу. Остервеневший лев стряхнул тигрицу, подмял ее под себя и принялся полоскать в опилках. Над манежем повисло облако пыли. Рев разъяренных зверей разнесся по всему цирку, пугая всех, кто находился в здании. Глухие удары лап, усиленные эхом пустого зала, казались раскатами отдаленного грома.

Выхватив револьвер, я хотел было выстрелить, чтобы утихомирить расходившегося Султана, но Ионис крикнул:

— Оставь! Пусть врежет ей как следует! Этой подлюке давно пора надавать банок!

Решив, что Ионис прав и Багиру следует проучить, я не стал разнимать дерущихся.

Султан мял тигрицу, швырял ее из стороны в сторону, яростно трепал. Защищаясь от льва, Багира падала на спину, отбивалась лапами, пыталась спастись бегством. Но лев догонял ее и вновь принимался истязать. Наконец я понял, что кровавую сцену все-таки пора прекращать. Но ни окрики, ни выстрелы уже не действовали на Султана. Приблизиться же к дерущимся я по понятным причинам не решался. К счастью для Багиры, расправа закончилась так же внезапно, как и началась. Спасаясь от льва, тигрица забилась под ножки составленных в два ряда тумб. Наткнувшись на металлические опоры, Султан остановился и неожиданно опомнился. Тяжело дыша, он рысцой вернулся к моим ногам. Еще долго лев, победоносно сверкая глазами, озирал манеж и гордо зализывал кровоточащие раны.

Тигрица лежала, словно мертвая. Боясь привлечь внимание Султана, она даже не шевелилась. В эту минуту мне не было ее жаль. Ласково поглаживая Султана, я смотрел на разбежавшихся в страхе хищников и думал: «Что, ребятки, поняли теперь, кто здесь повелитель?!»

Этот эпизод надолго запомнился Багире, до конца дней сохранившей на шкуре следы той неудачной атаки. Я же стал беззастенчиво пользоваться силой Султана, чуть что «прячась за его спину», как еще совсем недавно он прятался за мою.

Так у меня появился верный помощник и телохранитель, не раз спасавший меня от верной гибели. А вскоре сама жизнь подсказала, как использовать рыцарские качества Султана на манеже.

Я репетировал эпизод, где два тигра как бы на разных этажах идут навстречу друг другу — один по буму, а другой между подпорками бума. Вдвоем тигры довольно четко выполняли упражнение. Но, по моему замыслу, на буме должен был лежать я, и верхнему тигру, таким образом, следовало через меня переступить. Загвоздка заключалась в том, что стоило мне улечься на перекладину, как ни тот ни другой хищник не трогались с места. Находясь в этом неудобном и довольно уязвимом положении, я всячески заманивал тигров, но те — ни в какую! Так продолжалось довольно долго, пока соскучившийся Султан не вздумал подойти приласкаться. Едва завидев льва, оба тигра поспешно выполнили упражнение и ретировались на свои места. Лев, рыкнув им вдогонку, подошел ко мне, поставил передние лапы на бум и принялся меня облизывать.

Трюк родился сам собою. Мне оставалось только закрепить его, чтобы у зрителей возникла иллюзия, будто тигры отказываются подчиняться мне, пока я не призову на помощь льва. «Султан, поторопи, пожалуйста, этих лентяев!» — говорил я обычно во время представления. Многие зрители принимали эту сценку за случайную импровизацию, кто-то говорил: «Так и должно быть. Ведь лев — царь зверей, он все понимает, и другие звери его слушаются». Некоторые же, сомневаясь в исключительном интеллекте и добронравии льва, утверждали, что я обладаю личным магнетизмом или виртуозно владею гипнозом. Так или иначе, но забавная сценка неизменно вызывала живейшую реакцию публики.

Вскоре Султан стал настоящей «звездой» аттракциона. С каждым днем я убеждался в том, что у этого льва совершенно незаурядные способности. Достаточно сказать, что он безукоризненно и четко выполнял шестьдесят пять трюков. Чтобы оценить, много это или мало, попробуйте вспомнить, сколько команд знает хорошо воспитанная домашняя собака!