Поле боя - Севастополь - Георгий Савицкий

— Выпустить приборы акустического противодействия! Рулевой, курс двести, — приказал Юрий Бессмертный.

«Севастополь», отстрелив серию акустических «ловушек», устремился к месту гибели турецкой субмарины. Там еще плавали крупные обломки, а вверх, к поверхности, медленно ползло радужно переливающееся пятно мазута.

Русская подлодка скрылась за завихрениями недавнего взрыва, обманув торпеды. Некоторые из смертоносных «рыбок» были сбиты с толку акустическими «ловушками», некоторые столкнулись с обломками своей же субмарины и подорвались. Причем еще две торпеды были отброшены ударной волной близких взрывов своих «подружек» и потеряли цель. А па-Па оставшихся попросту не могла снова засечь сверхмалошумную русскую субмарину — мешала бурлящая на месте взрыва вода.

А русская субмарина, пользуясь лучшей, чем у турок, маневренностью, описала циркуляцию и выпит в лобовую атаку на турецкую «Двести двенадцатую" Это была смертельно опасная дуэль, но Юрий Бессмертный знал, что делал.

— Стрельба по подводной цели ракето-торпедами «Шквал». Торпедные аппараты — пли! — скомандовал он.

— Залп произвел, торпеды пошли! — доложил торпедист старший лейтенант Пономарев.

— Внимание, на нас идут четыре торпеды! — доложил акустик

— Рулевой, дифферент на нос пятнадцать градусов! Погружение на триста метров.

— Есть дифферент пятнадцать на нос, погружение на триста метров.

Максимально отклонив горизонтальные рули, расположенные на боевой рубке, «Севастополь» устремился в подводном пикировании к близкому в этом районе дну. А ракеты-торпеды «Шквал» на скорости 100 метров в секунду, идя в кавитационных полостях вихревого обтекания, за счет своей огромной скорости пронзили прочный корпус турецкой субмарины германской постройки проекта-212 и взорвались уже внутри. «Двести двенадцатая» была уничтожена за доли секунды. Турецкие же торпеды взорвались над русской субмариной, гидродинамическая ударная волна швырнула «Севастополь» на дно, сильно ударив подлодку. В отсеках «Севастополя» большинство моряков сбило с ног, полопались от сотрясения осветительные плафоны.

Но самое страшное — в четвертом отсеке закоротило проводку. Фонтан бледно-фиолетовых искр в распределительном щитке сменился оранжевым пламенем и едким дымом.

— Центральный, пожар в четвертом! — доложил

Николай Самсонов. — Личному составу — включиться в ПДА, загерметизировать отсек!

Матросы быстро (недаром, ох, недаром гонял их старпом «Кощей» Бессмертный!) вскрывали красные футляры и натягивали на голову дыхательные маски. А Николай Самсонов с огнетушителем наперевес боролся с огнем. Ему на помощь пришли еще двое подводников. Совместными усилиями они потушили пожар.

И только после того, как пламя уступило напору огнетушителей, по спинам подводников поползли липкие слизни ужаса. Только тогда воображение живо нарисовало им картину собственной гибели и бушующего в отсеках субмарины объемного пожара, от которого нет спасения. Но железная дисциплина, постоянные тренировки и РБЖ на этот раз удержали моряков в жестких рамках, необходимых для того, чтобы мобилизовать все силы на спасение корабля.

Жизнь и смерть в бою, особенно подводном, измеряются секундами. И в борьбе за жизнь важны действия каждого члена экипажа. Запаникует один — и пиши пропало, все усилия команды сломает ревущая водяная стена, сметающая переборки и давящая людей своей огромной массой и неукротимостью.

Русские подводники отвоевали у стихии свое право на жизнь. Однако бой еще не закончился, и нужно было продолжать боевую работу.

— Осмотреться в отсеке, доложить о повреждениях. Восстановить работоспособность оборудования, — приказал старший лейтенант Николай Самсонов, а сам уже связывался с Центральным постом: — центральный, прием, докладывает четвертый. Пожар потушен. Занимаемся восстановлением полученных повреждений. Силовая установка функционирует нормально.

— Понял тебя, держитесь там, Коля.

— Есть держаться.

В Центральном посту командир Юрий Бессмертный принимал доклады о повреждениях. Встряска для русской подлодки даром не прошла. Вадим Зайчик докладывал о повреждении электронных блоков носовой гидроакустической станции. Вследствие этого дальность и качество обнаружения подводных объектов существенно снизились. Были и еще повреждения, в основном незначительные, в других отсеках.

Но, несмотря на то что характеристики гидроакустической станции «Севастополя» существенно снизились, пуск противокорабельных ракет из-под воды лейтенант Вадим Зайчик все-таки засек.

Одна из трех турецких субмарин, ценой гибели двух других, сумела совершить атаку русского конвоя. Но внезапность атаки была уже утеряна. Так что подводная лодка «Севастополь» свою боевую задачу выполнила. Это же подтверждала и шифрованная радиограмма, полученная из штаба Черноморского флота в Новороссийске. «Севастополю было приказано отойти в район Туапсе, а на его место выдвигалась «Алросса» под командованием капитана 2-го ранга Григория Нечаева.

Глава 20

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ НАД ВОЛНАМИ

Стартовые капсулы вынырнули из волн и раскрылись. Это были ракеты, которые все же удалось запустить третьей турецкой подлодке. Стартовый твердотопливный ускоритель выбросил из капсулы противокорабельную ракету «Субгарпун» в родную для нее стихию. Уже в воздухе развернулись крылья, и включился маршевый турбореактивный двигатель. Вслед за первой ракетой стартовали и еще три. «Умной», самонаводящейся стаей они ринулись к объекту своей атаки — русскому десантному кораблю. Но на подлете реактивные «изделия" фирмы «Боинг» напоролись на непреодолимую завесу огня, созданную боевыми модулями зенитно-ар

тиллерийских комплексов «Кортик» и шестиствольных 30-миллиметровых пушек АК-630М русских кораблей охранения.

Если бы «интеллектуальные», высокоточные ракеты умели разочаровываться, то они непременно бы разочаровались: поменять «среду обитания», нестись на скорости 850 километров в час над гребнями волн, чтобы потом быть уничтоженными кинжальным огнем «кортиков», так и не добравшись до цели, не полыхнув огненным цветком двухсот двадцати семи килограммовой полубронебойной боевой части... Впрочем, разочароваться подводные «гарпуны» тоже не успели бы — настолько быстро их нашинковали на дюралево-титановые обломки 30-миллиметровые снаряды русских «скорострелок».

Но эта искусственная, неживая смерть была лишь началом, прологом всеобщей бойни. Ведь, кроме подлодок, вышедших из Балаклавы, снова ставшей сверхсекретной военно-морской базой, но уже под другим флагом, у турецкого и поддерживающего его американского флотов были и другие силы. Теперь все, что могло атаковать, атаковало русские корабли, идущие к берегам Абхазии на помощь осажденному русскому миротворческому контингенту. Первая атакующая волна была традиционна для американцев — самолеты. Но вот только стартовали они не с авианосца.

В отдалении параллельно русской эскадре шел "Мирный» турецкий сухогруз. Операторы радиолокационных корабельных станций засекли его, но никаких действий не предпринимали, сосредоточившись на отслеживании ударного корабельного соединения ВМС Турции. К тому же русские моряки соблюдали положения международного морского права и не

атаковали, во всяком случае пока, гражданские суда Турции.

А вот турецкие адмиралы с подачи своих заокеанских друзей считали, что все средства хороши.

С усиленной, выложенной специальным жаростойким покрытием палубы «мирного» сухогруза и стартовали шесть вертикально взлетающих штурмовиков AV-8B+ «Харриер II», «любезно переданные» американцами. Каждый палубный штурмовик нес по две ракеты «Супергарпун» с увеличенной скоростью и дальностью полета и более мощной боеголовкой. А на центральном пилоне под фюзеляжем был подвешен контейнер с комплексом радиоэлектронного противодействия. Плюс два дополнительных топливных бака. Ракеты «Сайдвиндер» класса «воздух — воздух» отсутствовали — турецкое и американское командование не без оснований рассчитывало, что атака их самолетов закончится раньше, чем в небе появятся русские «Фланкеры», 17 если они вообще появятся.

На дистанции ста сорока километров пилоты произвели пуск противокорабельных ракет «Супергарпун», и двенадцать крылатых вестников ада устремились в свой смертельный полет. Поскольку «харриеры II» летели на высоте всего полусотни метров над волнами, чтобы избежать радиолокационного обнаружения с русских кораблей, после старта «Супергарпуны» набрали дополнительно еще пятьдесят метров. После чего включились их маршевые двигатели, и ракеты резко снизились до пятнадцати метров. Все это время ими управляла инерциальная система наведения. Чуть позже должна была включиться и радиолокационная ГСН, 2 но до того момента произошел ряд очень важных событий.