Изумрудный Лотос - Джон Хокинг

— Отсюда начинается истинная пустыня, — сказал варвар. — Конечно, любой обычный караван пересекал бы ее в ночное время, но мы должны поспешать и не думать о неудобствах. Советую расходовать воду экономно. Я сомневаюсь, что до самых предгорий встретится какой-либо источник.

Зеландра, согнувшись в седле, покопалась в багаже и извлекла на свет, скрученный в трубу пожелтевший пергамент. Волшебница развернула свиток и показала Конану.

— Вот старинная карта этой части Стигии, — объяснила она. — Я достала ее из своей библиотеки перед отъездом. Она относится ко дням Древней Стигии и показывает Птейон вместе с окрестностями. Я сомневалась, что от карты будет много проку, но, изучая ее, обратила внимание на изображение оазиса на востоке. Как ты думаешь, он еще сохранился?

Варвар искоса взглянул на карту и потер глаза.

— Может быть. Я что-то слышал о заброшенном оазисе посреди этой пустыни. Хотя не уверен, что кто-либо видел его воочию. Эту часть мира путешественники стараются избегать, кроме тех, кому надо сохранять тайну о блуждании в песках, — с этими словами Конан направил своего верблюда вперед.

За ним потянулись и остальные, начав спуск с зыбкого бархана.

Ниса поправила капюшон на взъерошенной голове.

— Как путники не боятся сгинуть среди песков, ведь здесь нет никаких дорог? Может, они ночью ориентируются по звездам? — спросила девушка.

— Они бояться заблудиться, бояться жары и отсутствия воды, но больше всего — дремлющего колдовства мертвого города Птейона. Эти места, как говорят, прокляты.

— Мы находимся вовсе не по соседству с Птейоном, — вставила Зеландра, — его руины довольно далеко отсюда. Меня удивляет твое варварское суеверие, Конан. Эти пески не более прокляты, чем травянистые холмы Шема.

Киммериец не ответил. Его синие глаза тревожно блестели на бронзовом лице, когда он всматривался в горизонт.

Меж тем, солнце поднялось высоко и замерло в зените, словно горящий факел. Верблюды монотонно передвигали ноги по жгучим дюнам, только фырканьем выражая иногда недовольство возложенной на них миссией.

Ниса последовала примеру Конана и полностью закуталась в плащ, чтобы не открывать ни дюйма кожи напоказ беспощадному солнцу. Прикрыв глаза от яркого света, она устроилась поудобнее в седле и постаралась вздремнуть. Покачиваясь на верблюжьей спине, молодая женщина почти представила себя вновь на палубе судна Темотена.

Возглас Зеландры заставил Нису встрепенуться и скинуть покрывало сонного забвения.

— Смотрите! Там вдали пальмы! — волшебница приподнялась в стременах. — Конан, это тот самый оазис?

Варвар натянул узду, поворачивая верблюда к Зеландре. Рядом уже находился Энг Ших, который энергично махал рукой в сторону юго-востока, туда, где в дымке мерцало изумрудное пятно.

— Вряд ли, — не согласился Конан. — Судя по Вашей карте, его тут не должно быть.

— Ну, хорошо, — сказала Зеландра с некоторым раздражением. — Едва ли следовало ожидать, что оазис находится точно в том же самом месте спустя столько столетий. Так или иначе, но нам нужно пополнить запас воды. А небольшой отдых в тени пальм пойдет всем на пользу.

Киммериец не нашел слов для возражений, и путешественники погнали верблюдов к пальмам, колышущимся вдалеке как языки зеленого пламени на лице пустыни.

Верблюд Конана, преодолевая очередной песчаный холм, внезапно споткнулся. Варвар нахмурился. В отличие от своих цивилизованных спутников, северянин всегда доверял собственным инстинктам и обращал внимание на различные знаки и предостережения. Сейчас в его душу закралась смутная тревога.

При продвижении вперед, ландшафт изменился. Дюны сгладились, песок стал более плотным и хрустел под копытами. Конан разглядывал оазис, приблизившийся достаточно для того, чтобы различить лениво колеблющиеся пальмы и заросли сочной растительности, предвещающие встречу с водоемом. Варвар поводил носом по сторонам, раздувая ноздри.

— Что-то тут не так, — сказал он. — Оазис выглядит цветущим, но я не чувствую признаков воды.

— Ради Иштар, Конан! Сколько можно предаваться дремучим предрассудкам? — Зеландра казалась сердитой. — Птейон слишком далеко. Этот оазис на нашем пути — дар богов, который мы не должны отвергать.

Порыв ветра обдал лица путешественников горячим дыханием, заставляя щурить глаза. Хотя на безоблачном небе солнце сияло ослепительно ярко и освещало окружающий пейзаж превосходно, но границы оазиса выглядели размытыми. Конан, сквозь полуопущенные веки, успел заметить это странное явление. Кроме того, он обнаружил, что по мере приближения к оазису песок становится все более твердым, напоминая скорее стекло или лед. Варвар натянул поводья и поднял руку, делая знак остановиться.

Оазис внезапно исчез. Там, где только что колыхались пальмы, появился огромный темный камень конической формы. Его глубокий серый оттенок создавал резкий контраст с тонами охры окружающей пустыни. Песок вокруг конуса спекся в стекловидную массу со спиральным рисунком. Камень напоминал злобного паука, сидящего в центре паутины из расплавленного песка.

Через мгновение из серой глыбы в небо взметнулся столб белого пламени. У женщин вырвался крик ужаса. Верблюды взревели и заметались. Воздух нагревался с ужасающей быстротой. Конан выпустил поводья и спрыгнул на землю.

— Спасайтесь! — рычал он. — Это колдовство!

Жар усилился невероятно, выжигая глаза и иссушая кожу. Энг Ших и Ниса никак не могли совладать с обезумевшими животными. Конан увидел, как выпала из седла Зеландра и покатилась прямо к ложному оазису.

— Немедленно слезайте! — задыхаясь прокричал варвар. — Бросайте верблюдов и бегите, иначе изжаритесь в собственном соку!

Пока Ниса и кхитаец неловко суетились, Конан бросился на помощь Зеландре. Дыхание белого огня заполонило все вокруг, опаляя губы и обжигая легкие. Киммериец, подбежавший к волшебнице, увидел, как тлеет рукав ее бурнуса, а на открытой коже появляются волдыри.

— Нет! — закричала Зеландра, отталкивая протянутую руку Конана. — Столб пока далеко от меня! Я должна остановить это! — она встала на колени и простерла руки к пылающим небесам.

— Дар-Ашхот Ла Итакья! — вознесся ее голос. — Брайкал Итакья Фтагн!

Небо тут же потеряло большую часть своего блеска, и жар заметно уменьшился. Конан отбросил назад капюшон и замотал головой. Зловоние от паленой ткани заполнило горячий еще воздух. Энг Ших, подвернувший ногу при спрыгивании с верблюда, похромал к хозяйке. Кхитаец зачем-то обнажил свой ятаган, как будто лезвие могло защитить Зеландру от колдовского пламени. Ниса так и осталась в седле, и все пыталась успокоить животное.