Несбыть - Елена Капитонова

— Подходите, подходите! Последний день в вашем городе — великий мастер Штейн и его неподражаемые иллюзии. Спешите видеть! И не говорите потом, что не видели! Самый лучший, самый загадочный, самый невероятный — ма-а-а-астер Фрэнк Штейн!

Разогретая толпа взорвалась аплодисментами. Надо же, как интригуют. Того и гляди, народ сам доведет себя до экстаза. Может, Граф и не лгал, когда говорил о силе людского самовнушения и умелом управлении им?

На помост вышел человек, с ног до головы закутанный в черный плащ. Капюшон опущен так низко, что полностью скрывает лицо. Взмах рукой — и ткань расцвечивается тысячами серебристых искорок. Светится каждый сантиметр, едва ли не каждая нитка материи. Плащ мерцает, как бескрайнее ночное небо. Он завораживает, увлекает, гипнотизирует. По площади пробегает восхищенный вздох. Штейн топает ногой и отступает назад. Ткань меняет цвет на золотой, такой яркий, что его сияние заставляет прищурить глаза. Два шага в сторону — зелень цветущего луга, шаг в другую — рябь на глубоком синем озере.

Баньши поймала себя на том, что приоткрыла рот. Видала она разную магию, но чтобы плести заклинания столь быстро и эффектно — такое ей встретилось впервые. Да и не ощутила она всплеска энергии, что обычно сопровождает чародейство высокого уровня.

Маг рывком стягивает с себя плащ и кидает его в воздух. Под ноги ему, кружась, опускается обычная черная тряпка. Ничего примечательного, ткань самая заурядная. Люди тянут руки, чтобы дотронуться до нее, но мужчина ногой отбрасывает плащ в сторону вагончика. Высунувшийся из него ассистент тут же утаскивает волшебную одежду внутрь.

— Кудесник-то совсем мальчишка еще, — всплескивает пухлыми руками женщина, что стоит рядом с Феей.

Штейн и правда выглядит лет на двадцать с небольшим. Необычный род занятий для его возраста.

— А теперь, дамы и господа, я продемонстрирую вам свой талант чревовещателя.

Голос у Штейна высокий и нервный. Если ему так неуютно на сцене, зачем вообще на нее взбираться?

Пока маг опрашивает зрителей, кого они хотят услышать в его исполнении, Баньши вглядывается в окружающие лица. Люди разгорячены происходящим, они уже верят этому человеку, и он умело ведет их за собой, переходя к следующему трюку.

— Известный в ваших краях господин Григор попросил продемонстрировать льва. Извольте.

Вся площадь замирает, когда слышит оглушающий рык зверя. Нет, ну надо же! Как естественно, как мастерски исполнено. И как у него вышло сделать это на вдохе?

— Батюшки, — шепчет все та же круглобокая женщина по соседству. — Да он и впрямь великий маг.

— Корова… Собака… Скрипучая телега… Гром…

С каждым новым звуком публика ревет все громче. Штейн не открывает рта, не дергает на лице ни единым мускулом, но умудряется исторгать из себя такие шорохи, скрипы и крики, что не подвластны никакой нечисти. В чем его секрет? Открывает напрямую портал к оригинальному носителю? Внушает людям то, что они хотят услышать?

Чтобы проверить теорию о коллективном гипнозе, Баньши сделала над собой усилие и отвела взгляд от сцены. Сосчитала до десяти, перебрала в голове имена сестер, в деталях вспомнила события вчерашнего дня. Ничего не изменилось. Необычные звуки по-прежнему доносились с того места, где стоял маг.

— Григор? — Со сцены как раз звучит последнее пожелание. — Нет, его я изображать не буду. Карпатский диалект мне не удается. Слишком заковыристые словесные обороты.

Толпа хохочет. Толпа неистовствует. Толпа покорена этим человеком.

А представление тем временем идет своим чередом. Белокурый подручный приносит Штейну двух кукол в национальных костюмах. Мужчины, с одинаковыми чертами лица, только один низкий и коренастый, а другой тонкий и высокий.

— Дамы и господа! Представляю вашему вниманию любимцев всей Румынии — Пэкалэ и Тындалэ!

Мастер присаживается и осторожно устанавливает фигурки на помост. Отступает, спрятав руки за спину.

— Это марионетки без веревочек, — поясняет Штейн. — Я управляю ими только силой собственных мыслей.

С ее места Баньши хорошо видно, как мужчина перебирает пальцами, оживляя стоящие перед ним игрушки. Похоже, завязаны на какой-то талисман — в руках виднеется небольшой предмет, который маг крутит и потирает.

Кукла Пэкалэ подходит почти к самому краю сцены, достает из кармана носовой платок и укладывается спать, завернувшись в него, как в одеяло. Тындалэ остается на месте. В этой сценке он играет рассказчика:

— Услышал как-то Пэкалэ среди ночи шуршание воров у себя в комнате…

Голос у куклы скрипучий и противный, пробирает аж до костей. Зрители, однако, завороженно слушают.

— Проснулся и в темноте спрашивает…

— Эй, кто это там? — Вторая фигурка отбрасывает «одеяло» и грозит кулаком невидимому оппоненту.

— Молчи, — отвечает Тындалэ. — Это воры. Мы пришли забрать твои богатства.

— Глупцы, — успокаивается Пэкалэ, ложась обратно. — Что же вы пришли искать у меня ночью то, что я не могу найти у себя даже днем?

— Старый анекдот, — констатирует соседка Баньши.

Недовольных, впрочем, не находится. Люди с восторгом принимают бородатую шутку в необычном исполнении и рукоплещут марионеткам.

Куклы показывают еще несколько сценок, причем с каждой новой Тындалэ скрипит при разговоре все больше, а под конец начинает подволакивать ноги и спотыкаться.

— Артисты устали, — объявляет Штейн, беря их в руки и передавая ассистенту. Фея замечает, как искажено недовольством его лицо. — Перейдем к предсказаниям.

Люди, разочарованные было уходом любимцев, снова оживляются. Какой горожанин не хочет узнать собственное будущее? На этом всегда можно сделать целое состояние.

— Я долго думал, кого выбрать на роль предсказателя.

Штейн прохаживается по сцене, скрестив руки на груди. За его спиной юноша в бирюзовом камзоле устанавливает на треногу широкий белый лист, как для рисования. Закончив, вручает мастеру иллюзий тонкий прямоугольный предмет темно-серого цвета и скрывается в вагончике. Маг придирчиво регулирует местоположение и разворот листа. Отлично! Наконец у нее лучший угол обзора на площади.

— Общение с духами не терпит суеты, — поясняет задержку Штейн. — Так вот. Поначалу я хотел пригласить для предсказаний вашего тучного градоначальника. Но потом понял, что он еще не умер.

Белый лист, как по волшебству, заполняется глубоким черным цветом.

— Потом подумывал позвать здешнего злодея, известного под кличкой Граф. Он-то давно мертв.

Свист, негодующие выкрики. В глубине темного прямоугольника показывается маленькая фигура, которая движется по направлению к зрителям. Ее пока не все замечают, но те, кто увидел, толкают в бок соседей, тычут пальцем, буквально дрожат в предвкушении.