Несбыть - Елена Капитонова

— Кто-кто?

— Ну ты, тетя, вообще ни гугу! Фэт-Фрумос. Тот, что с Вьюгой-Морозом сражался, чтобы Подснежник спасти. А потом еще за Прекрасную Фею дрался. И помер. А на месте, где из него кровь вытекла, цветы выросли. Белые с красными пятнышками.

— Тоже хочешь стать удобрением для цветов? — удивилась девушка.

— Неа. Я с Графом пойду биться! Пущу ему кровь, и пусть из него чертополох в лесу вырастет. А потом меня Прекрасная Фея полюбит. Их у нас, правда, нет. Но, как солнце будет, глядишь, объявятся. Не может быть, чтоб их совсем на свете не осталось.

— Обязательно объявится. И обязательно полюбит, — Фея хотела потрепать мальчонку по голове, но тот вывернулся, показал язык и скрылся в толпе.

Только сейчас Баньши поняла, что за разговором упустила рыжебородого. Пометалась в площадной круговерти, высматривая огненные волосы. Поразглядывала публику возле лотков. Особенно много народу клубилось возле прилавков с символами праздника — серебряными монетками, обмотанными красными и белыми нитками.

Поняв, что преследование провалилось, девушка позволила себе отвлечься и купила необычный талисман. Торговец сам повесил мэрцишор ей на шею в виде кулона.

— Через двенадцать дней можешь снять и вплести его в волосы, — улыбчивый старик сразу разглядел в ней чужестранку. — Когда прилетят аисты, размотай и привяжи нитки к цветущему фруктовому дереву. Если загадаешь желание, оно обязательно сбудется. Только и сама не забывай приглядывать за этим деревом. Вы оба на год вперед несете друг за друга ответственность.

— Какая забавная традиция! Как раз по мне, — обрадовалась Баньши. — А что означают цвета талисмана?

— Белый символизирует чистоту первого весеннего подснежника, а красный — кровь его защитников. Про Фэт-Фрумоса слыхала?

— Слыхала, как же.

— Вот и славно, — старик на прощание похлопал ее по плечу и занялся другим покупателем.

Праздновать так праздновать. Фея тоже обзавелась ядовито-красным леденцом и, жмурясь от его ядреной сладости, пустилась в обход площади.

Вокруг было много интересного. Торговали едой, национальными костюмами и сувенирами. Девушка подмигнула заспанному Григору, амулеты которого сегодня не пользовались популярностью, но тот только засопел и отвернулся. Рядом на бочке сидел, набычившись, его сын. Насупленное лицо хранило остатки воспоминаний о вчерашнем видении, а мешки под глазами намекали на способы его переживания.

На нескольких сооруженных по разным сторонам площади помостах шли представления. В одном месте уличные музыканты надрывно играли румынский гимн, и Баньши фыркнула, когда вспомнила болотного хмыря с его цимбалами. На северной стороне озорничал кукольный театр. Маленькая толстая кукла перебрасывалась репликами с высокой и тощей:

— Йой, Пэкалэ! Твоя корова курит?

— Нет, Тындалэ, где ты видел курящую корову?

— Значит, у тебя сарай горит.

Насытившись румынским юмором, девушка двинулась дальше. Некоторое время шла спокойно, пока не заметила большую тень, что неотступно следовала за ней. Попробовала задержаться у лотка, принюхиваясь к папанащи. Попыталась поругаться с торговцем, отчего он использовал для них дрянной скисший творог с едким запахом, но тот только таращился ей за спину. Дело плохо, надо было уходить. От лотка вильнула вправо, потом резко свернула влево и постаралась смешаться с толпой, заложив крюк в обратном направлении. Темный силуэт не отставал, держась на том же расстоянии, что и раньше. Главная же странность заключалась в том, почему вообще на площади, полной народа, она вдруг смогла разглядеть тень у себя под ногами.

Поняв, что вокруг нее образовалось пустое пространство, Фея резко развернулась, одновременно набирая в легкие воздух для крика. Запах скисшего молока усилился. Прямо передней стоял давешний «монах» в сером балахоне. Сосредоточенное выражение лица не предвещало простого разговора. Горожане держались на почтительном расстоянии и перешептывались, лепеча что-то о «втором разе за день».

— Вестник Дэнуц? — вкрадчиво спросила Баньши, делая едва заметный шаг назад. — Прошу вас, не тратьте на меня свое время. Вокруг вас столько людей, жаждущих получить пророчество. Одарите кого-нибудь другого.

Еще шажок. Будь у нее в запасе хотя бы полминуты, она бы метнулась к кукольному театру, юркнула под занавес и ползком скрылась от грозящей напасти.

Голову прострелило жарким светом, а дышать стало трудно, будто она снова оказалась в окружении несбыти. Фея упала на колени, но по-прежнему чувствовала цепкие пальцы на левом плече:

Останешься — погрузишься с головкой.

Нож будет острый, быстрый, очень ловкий.

Ничего не бойся, Баньши. Ни ножа, ни яблони, ни всего остального.

Голос в голове умолк, а вместе с ним ушла и боль. Девушка открыла глаза и встряхнулась, стараясь уравновесить перекатывающиеся в черепной коробке мысли. Так вот что бывает, когда кто-то другой вываливает на тебя свое предсказание! Фея почти пожалела тех несчастных, которым показывала видения смерти.

Вестник исчез, и часть людей ушла вслед за ним. Оставшиеся некоторое время пытались с ней заговорить, но Баньши только отмахивалась. Впервые за время путешествия ей отчаянно захотелось вернуться в нору и укрыться там от бесконечных предсказаний, поисков, непонятных ножей и яблонь.

С трудом поднявшись, девушка пошла искать дорогу к таверне. Сегодня же уедет отсюда и обо всем забудет. Кажется, заходила она сюда вон с той стороны. Вот только глянет напоследок, что там еще за скопление народа.

В самом дальнем конце площади возвели помост шире и выше, чем остальные. Стоящая рядом повозка сверкала свежевыкрашенными боками. Во всю длину вагончика тянулись гигантские буквы: «Великие иллюзии мастера Штейна».

Где-то она уже это слышала. Баньши ввинтилась в толпу и пробилась ближе к сцене. Как раз вовремя, чтобы увидеть ангелоподобного паренька в бирюзовом камзоле с вышитыми золотом бабочками. Тот выпорхнул на сцену и хорошо поставленным голосом профессионального зазывалы начал скликать народ:

— Подходите ближе, дамы и господа! — Юноша снова жеманился и растягивал слова. Где тот человек, что вчера осмелился шипеть на наемника и жаловался на надоевшую роль? — Подходите и доставайте ваши кошельки! Мы подарим вам радость! Мы принесем вам здоровье! Мы предскажем ваше будущее!

Публика напирала, и Фея под ее натиском сместилась ближе к повозке. Если начнется давка, можно будет нырнуть между колес или забраться по накидке на крышу. Девушка подергала ткань в районе слова «иллюзии». Она оказалась странной — холодной и скользкой, будто мертвой. Кумара с ней, лишь бы выдержала, если потребуется. А она выдержит, вроде бы крепкая.