Вера и любовь - Гвендолин Кэсседи

Очнувшись некоторое время спустя в объятиях Арта, Люси увидела его улыбающееся лицо.

– Ты делаешь успехи!

– Хочешь сказать, что до сих пор тебе было плохо со мной? – встревожилась Люси.

– Я лишь хочу сказать, что для меня ты постоянный источник открытий.

– Просто ты прекрасный учитель…

– Тебе вовсе не нужен наставник. У тебя здоровые инстинкты. – Не выпуская Люси из объятий, он нежно поцеловал ее в кончик носа. – Мне есть за что благодарить Тревора…

– И мне, – шепнула она. – Я вовсе не желала ему смерти. Но если бы этого не случилось, я, может быть, никогда не узнала бы тебя. Нет, не смей говорить, что я встретила бы другого! Мне ни с кем не было бы так хорошо, как с тобой…

– Этого тебе не дано знать. Впрочем, возможно, ты еще бросишь меня и найдешь себе…

Люси зажала ему рот ладонью.

– Как же, жди! По крайней мере на ближайшие пятьдесят лет обещаю тебе верность!

– Ну, через пятьдесят лет мне стукнет восемьдесят четыре… если доживу.

– Не только доживешь, но и останешься таким же. – Люси нежно поцеловала его в щеку. – Пусти, мне надо в ванную.

Арт с великой неохотой разомкнул объятия.

– Возвращайся поскорее. До утра еще далеко…

Люси была потрясена: он опять хотел ее и даже не скрывал этого! Никакие умные книжки ей не понадобились… И она твердо решила впредь доверять лишь собственным инстинктам.

11

Когда она возвратилась, Арт сидел в постели и при свете ночника листал какую-то книжку. Люси тотчас сообразила, что он держал в руках.

– Откуда взялась эта мерзость? – зарычал он.

– Я… я ее купила. – Не вполне понимая причину его гнева, Люси все же изрядно перепугалась. – Я хотела узнать, как тебя… удовлетворить.

– Полагаешь, этого можно достичь при помощи таких вот сексуальных упражнений?

– Нет, этого мало. – До нее вдруг дошло, что она стоит перед Артом в чем мать родила, а тот смотрит на нее вовсе не как на возлюбленную, а скорее как на проштрафившегося ребенка. – Я подумала, что нелишне будет мне узнать кое-что о мужчинах…

– Мои поздравления. Ты раскрыла книжку в нужном месте и вполне сносно подготовилась к нынешней ночи!

Удар оказался болезненным – ведь обвинение было несправедливым!

– Ничего такого я не читала! Я уже поняла, что есть вещи, которым невозможно научиться по книжкам. – Она сделала шаг к кровати. – Арт, я люблю тебя! Я просто хотела сделать тебя счастливым…

Губы Арта кривились в саркастической усмешке, глаза были холодны как лед.

– То, что дал тебе я, ты могла с успехом получить от любого другого мужчины.

– Нет! – отчаянно вскричала Люси. Ей наплевать было теперь и на собственную наготу, и на сестру, спящую за стеной. Метнувшись к постели, она выхватила у Арта книгу и с яростью швырнула в дальний угол комнаты. – Ты – единственный мужчина, желанный для меня! И никого другого у меня не будет!

Серые глаза сузились:

– Я единственный мужчина, которого ты знаешь. Может, прекратим дискуссию до тех пор, пока у тебя не возникнет повода для сравнения?

– На что ты намекаешь? – ахнула Люси. – Собираешься нанять для меня сексуального наставника?

– Твоя сестра спит в соседней комнате. Хочешь разбудить ее?

Люси закусила губу. Наверняка уже слишком поздно… Тонкое шелковое покрывало лежало в изножье кровати, и Люси завернулась в него. А перед глазами возник вдруг образ красотки Хелоис. У Арта в отличие от нее был материал для сравнения…

– И все из-за этой гадкой книжки, – дрожащим от волнения голосом произнесла она. – А я ведь успела всего-навсего пролистать ее…

– Дело не только в книжке. – Арт устало вздохнул. – Понимаешь, все, что происходит между нами… В общем, мне явно надо сходить к психиатру – лишь безумец мог совершить такое…

Люси стояла неподвижно, словно статуя, глядя, как он откидывает простыню, как встает… Ей так хотелось кинуться к нему на шею, умолять, целовать его! Однако гордость победила.

– Что ж, хорошо, что ты вовремя опомнился, – неузнаваемым голосом произнесла Люси.

– Что значит вовремя? – бесстрастно спросил Арт.

– Еще не поздно отменить свадебную церемонию.

– Об этом и речи быть не может. Я ведь уже говорил, что привык завершать начатое. Этот случай не исключение.

Люси смотрела на него, и в душе ее закипала ярость.

– Стало быть, это сделаю я!

– Нет, не сделаешь.

Теряя рассудок от гнева и боли, она схватила фарфоровую вазу, стоявшую у изголовья кровати, и запустила ею в Арта, целя в голову. Промахнулась Люси на каких-нибудь пару дюймов и тотчас в ужасе прижала ладони к лицу, поняв, что могло бы случиться, окажись она чуть метче.

– Арт, прости меня! Я могла тебя убить…

– Ну, во всяком случае, ты явно не снайпер. – Если он и сердился, то хорошо это скрывал. Глядя на ее разрумянившееся от ярости лицо, Арт вдруг спросил: – Ты и вправду хочешь отменить бракосочетание?

– Ты прекрасно знаешь, что нет. Ты сам затеял этот разговор… Ведь я действительно люблю тебя, Арт.

– И весьма изобретательна в доказательствах своей любви, – криво усмехнулся он, глядя на осколки, усеивавшие пол.

– Боже, никогда в жизни я не делала ничего подобного, поверь! И никогда такого не повторю!

– Никогда не говори «никогда» девочка. Хотя недурно было бы тебе впредь сдерживать свои порывы. А пока подбери осколки. Разумеется, Джемайма заметит пропажу вазы, так что придется соврать, что ты ее уронила. Вещица была довольно ценная… – Арт помолчал немного и добавил: – Впрочем, если бы ты и знала, вряд ли это тебя остановило бы…

– Похоже, ты прав, – понурилась Люси. И, видя, что он потянулся за рубашкой, спросила: – Ты все-таки уходишь?

– Принимая во внимание то, что Винни наверняка проснулась и прислушивается к каждому шороху в твоей спальне, это лучшее, что можно придумать на данный момент. К тому же и тебе, и мне необходимо хоть немного поспать.

«Мы могли бы спать вдвоем», – хотела сказать Люси, но поняла, что это ни к чему не приведет. Когда Арт поцеловал ее на прощание, она едва не кинулась ему на грудь.

– Приятных снов, – тихо сказал он и вышел.

Люси вновь легла и зарылась лицом в подушку, все еще хранящую запах его волос. Но сон не шел к ней…

Через пару дней, убедившись, что не беременна, Люси испытала весьма противоречивые чувства. С одной стороны, сожаление, потому что носить под сердцем дитя Арта было бы величайшим счастьем. А с другой – облегчение: ведь Арт мог охладеть к ней, когда фигура ее начала бы терять привычные очертания. Он в свою очередь не выказал сожаления, когда Люси сообщила ему новость.

Алвина ни словом не обмолвилась о том, что ночью была разбужена шумом. Но Люси ни секунды не сомневалась, что сестра не только слышала его, но и истолковала по-своему… А посему повела себя соответственно. Чем в результате окончательно вывела Арта из себя. Он даже пригрозил, что если Винни не прекратит вести себя как балованный ребенок, то он ее попросту выпорет.