Бог войны - Дэвид Вебер

Она выдержала его взгляд через рабочий стол, и ни один из них не дрогнул.

- Я не удивлен, что вы так себя чувствуете, - сказал он. - И представляю, что если бы наши позиции поменялись местами, я мог бы чувствовать то же, что и вы. Но они не поменялись местами, и я этого не делаю. - Слова были не совсем такими вызывающими, как могли бы быть, отметила Керита. - Поскольку я этого не делаю, я решаю сказать об этом открыто. Не просто потому, что я верю, что я прав - хотя, очевидно, я так и делаю, - но чтобы не было никаких недоразумений ни с вашей, ни с моей стороны.

- Всегда лучше избегать недоразумений, - согласилась она сухим, как пыль, голосом.

- Я всегда так думал, - сказал он, кивнув. - И, сказав это, я повторяю, что мои... трудности с Кэйлатой имеют очень мало общего с моим мнением о девах войны в целом. Дело в том, что Кэйлата явно нарушает свой собственный устав и мои границы, и что мэр Ялит и ее городской совет отказываются это признать.

Керита откинулась на спинку стула, невольно удивленная его прямолинейным утверждением. Он занял ту же позицию в своей переписке с магистратами Теллиана, но Керита прочитала соответствующие части первоначальной хартии Кэйлаты и дарственной лорда Келлоса в библиотеке Ялит, прежде чем отправиться в Тэйлар. Мэр и Лэйнита указали на конкретные формулировки, регулирующие спорные моменты, и Керита была благодарна за руководство архивариуса. Ее собственное владение письменным языком сотойи было намного хуже, чем у Брандарка, и архаичные обороты и корявый, выцветший почерк давно умершего писца, который записывал оригинальные воззвания Гарты и Келлоса, не помогли. Но в конце концов она смогла разобраться во фразеологии соответствующих разделов, и было очевидно, что интерпретация Ялит была гораздо более точной, чем утверждения Трайсу.

- При всем моем уважении, милорд, - сказала она теперь, - я прочитала первоначальную декларацию короля Гарты и условия дарственной лорда Келлоса девам войны. Хотя я понимаю, что многие из последующих спорных моментов между вами и Кэйлатой возникли из более поздних обычаев и практик, думаю, что язык оригинала достаточно ясен. По вопросам прав на воду, платы за проезд и расположения мельницы вашего отца на земле, принадлежащей Кэйлате, мне кажется, что девы войны правы.

- Нет, это не так, - решительно сказал Трайсу. - Как наглядно демонстрирует любое добросовестное прочтение документов, о которых идет речь.

- Вы предполагаете, что защитник Томанака не прочитал бы честно документы с доказательствами? - Керита понимала, что ее собственный голос стал холоднее и тверже, чем был раньше, но она ничего не могла с собой поделать. Не перед лицом его наглого отрицания документов, которые она читала собственными глазами.

- Я предполагаю, что в документах четко сказано обратное тому, что утверждает мэр Ялит, - ответил Трайсу, отказываясь отступать. Что, призналась себе Керита, требовало от него определенного морального мужества. Какие бы сомнения он ни питал по поводу женщин-воительниц, у него было достаточно доказательств, когда она исцелила трех его больных и раненых слуг, что она, безусловно, была защитницей Томанака. И только человек, абсолютно уверенный в своей правоте - или дурак - мог бы так категорично бросить вызов прямому, личному слуге Бога Справедливости.

- Милорд, - сказала она после паузы, - хотя обычно я не решалась бы вам противоречить, в данном случае, боюсь, вы ошибаетесь. - Его рот сжался, а глаза сузились, но он ничего не сказал, и она продолжила. - Как только я добралась до Кэйлаты и поняла, в чем заключается спор, я с особой тщательностью изучила оригиналы соответствующих документов. По общему признанию, я владею вашим языком далеко не в совершенстве, но как защитник Томанака, я хорошо разбираюсь в юриспруденции. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы почувствовать уверенность в том, что я правильно прочитала документы, но я должна сказать вам, что, по моему мнению, мэр Ялит права... а вы нет.

Между ними повисло молчание. В залитой солнцем, выбеленной комнате было очень тихо, но Керита чувствовала ярость, пылающую внутри ее хозяина. И все же, несмотря на все свои предрассудки, он был дисциплинированным человеком и держал свой вспыльчивый нрав на надежном поводке. По большей части.

- Миледи защитница, - сказал он наконец, и, несмотря на его самообладание, в том, как он произнес "защитница", была резкость, которая совсем не понравилась Керите, - я принимаю во внимание тот факт, что наш язык не является вашим родным языком. Как вы сами только что указали. Однако у меня в моей библиотеке тоже есть копии оригинальной хартии и дарственной, сделанные в то же время тем же писцом, что и документы, которые вы изучали в Кэйлате. Я вполне готов, если вы того пожелаете, позволить вам также изучить их. Я также готов позволить вам обсудить - свободно и наедине - мою интерпретацию их с моим старшим судьей. Который также является моим библиотекарем и, я мог бы отметить, служил моему отцу до меня, и чья интерпретация идентична моей собственной. Как я уже сказал, любое честное чтение, не предвзятое... скажем, различиями во мнениях относительно правильного образа жизни, должно прийти к такому же выводу.

Челюсти Кериты сжались, и она была вынуждена взять себя в руки из-за резкого акцента в его последней фразе. И все же, даже несмотря на свой гнев, она испытала новое чувство недоумения. Как она сказала ему, она была, по крайней мере, так же тщательно обучена вопросам права, как и большинство королевских и имперских судей на службе короля-императора. Конечно, она была лучше знакома с законами империи Топора, чем с законами других стран, но кодекс Кормака был исходной основой всего законодательства Норфрессы, а не только империи. И ни за что на свете кто-либо не смог бы растянуть и напрячь формулировки рассматриваемых документов, чтобы поддержать неприкрытое утверждение Трайсу. И все же она уже пришла к выводу, что он умный человек, несмотря на свои предрассудки. Он должен знать, что содержание документов не поддержит его позицию... так почему же он предлагал - на самом деле, почти требовал - чтобы она изучила их?

Она заставила себя сидеть очень тихо и сделала глубокий, снимающий напряжение вдох. Гнев Трайсу перекликался с ее собственным, угрожая подорвать беспристрастность, которую должен сохранять любой защитник Томанака, когда его