Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

хранили свои выступления в строжайшей тайне. То и дело мы отлавливали подопечных Элены, жаждущих узнать, что же мы задумали. Апогей наступил тогда, когда на пороге зала для репетиций появилась сама сестрица в безумном розовом платье. Она мило улыбалась, задавала невинные вопросы, пока я лично не проводил ее в коридор и запер дверь.

С Ленором мы больше не разговаривали по душам. Были слишком заняты. Но вопросы остались. И надо было найти на них ответы.

От обилия забот в голове царил хаос, ноги подкашивались от усталости, а под глазами залегли такие тени, что Айдора неожиданно дала мне выходной и приказала выспаться. Я последовал ее распоряжению и сутки провалялся в кровати. Только тогда мысли немного прояснились. И я понял, что меня так тревожит в ситуации с Кроуном. Он ведь писал своему покровителю. Тот ответил, что место занято. Отсюда вывод: кому-то известно, что я — не Кроун. Но этот кто-то до сих пор молчит. Почему? Возможно, это сам ректор, который решил взглянуть, как я справлюсь с порученной работой? Вряд ли Айдора и Аверс — они казались искренними. Хотя когда это я начал верить в искренность людей?

Приказал себе не думать об этом. Пока никто не появлялся передо мною с обвинениями. Значит, все в порядке. Можно работать дальше.

Репетиции шли на удивление живо. Кэрри так сроднилась с ролью Адалеи, что даже вести себя стала иначе. Более спокойно, величественно. А главное — обошлось без поджогов. Когда взрывашка примерила бледно-розовое платье богини, она вдруг стала сама на себя не похожа. Куда девалась угловатая девчушка с копной каштаново-рыжих волос? Перед нами была настоящая леди. Величественная, нежная и прекрасная.

Не обошлось и без трудностей. Они пришли оттуда, откуда меньше всего ждали, — Джем наотрез отказался снимать очки. Никакие уговоры не действовали.

— Послушай, — решил я выяснить все раз и навсегда, — неужели ты не можешь десять минут на сцене обойтись без темных стекол?

— Не могу, — серьезно ответил Джем. — Поймите, профессор, если я буду без очков, кто-то может пострадать.

— Убийственный взгляд? — в шутку спросил я.

— Абсолютно точно, — без намека на смех сказал Джемин. — Если я встречусь с вами глазами, вы сойдете с ума. Не хочу, чтобы эта судьба постигла кого-то из ребят или зрителей.

— И что, ты совсем не можешь контролировать свою силу? — вместо привычного страха я вдруг испытал любопытство.

— Совсем. Я даже не чувствую, когда начинаю влиять на человека. Осознаю, что случилось, когда уже поздно.

Пришлось разрешить Зною оставить очки. Все-таки посланники богини у нас нестандартные. Так почему бы и нет? Но вопрос остался открытым. Я должен был научить студентов не только защищаться самим, но и защищать других от своих разрушительных способностей. Что же делать с Джемом? Должен быть способ избавить его от темных стекол. Вот только какой? И если я найду выход, кто рискнет испытать мою задумку?

Пришлось оставить поиски решения до окончания праздника. Зато декорации и костюмы получились что надо. Накануне представления мы сгрузили их в каморку возле сцены, заперли ее на ключ и разошлись по комнатам. Я приказал студентам отдохнуть, но был уверен — они снова зубрят роли. Чтоб они к практикумам так готовились!

Сам я тоже не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, смотрел в потолок. Словно предстояло первый раз выступить на сцене. И хоть на этот раз мне отводилась роль зрителя, волнение только росло. Когда я в сто пятый раз перевернулся с боку на бок, даже меч не выдержал и приказал угомониться, потому что его начинало мутить от переизбытка эмоций.

Я почти забыл о Реусе и о том, что его надо подпитывать. Похоже, еды мечу и так хватало. Последние дни выдались на редкость нервными. Но он не упустил возможности поговорить. Пришлось делать вид, что сплю. Постепенно притворство перешло в настоящий сон. А разбудил меня сумасшедший стук в дверь.

— Профессор! Профессор Кроун! — в голосе Кэрри плескалась такая паника, что меня с кровати как ветром сдуло. Я распахнул двери и впустил заплаканную девчонку.

— Что стряслось? — спросил, усаживая ее в кресло. — Боишься выступать? Забыла слова? Что?

— Нет, там… все декорации, костюмы… все испорчено, — сквозь слезы ответила Кэрри. — Мы не знаем, что делать.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать смысл ее слов, а затем я схватил взрывашку за руку и потащил к каморке. Там уже столпилась вся группа. Лизи тоже щеголяла красными глазами. Волосы Регины извивались, змеюшка с трудом держала себя в руках. Дени громко спорил с Джемом. Когтистый то и дело непроизвольно скалился. Ленор старался казаться спокойным, но ему плохо это удавалось. А Кертис, казалось, вот-вот спалит остатки нашего скарба. Надо было что-то делать. Я шагнул в каморку — и замер. Декорации действительно были разломаны, а костюмы изрезаны в клочья.

«Ненавижу», — было выведено на стене мелом. Богиня, кому же мы могли так насолить? И для кого это послание?

— Профессор, — прикоснулся к рукаву Ленор. — Что нам делать?

— Дайте подумать, — сел я на кособокую табуретку.

Что мы имеем? Некоторые декорации можно подлатать. Но есть и такие, которым уже ничто не поможет. В нарисованном дереве зияют дыры. Балдахин, под которым скрывалась богиня от повелителя Тьмы, превратился в кусок грязной тряпки. Носилки покосились, но все еще пригодны для использования. С костюмами сложнее. Даже те из них, что уцелели, были вываляны в пыли. Надо что-то решать.

Я поднялся и пошел к Элене. Студенты потянулись за мной, но приказал им оставаться на месте и охранять то, что осталось. Фатальное невезение — сестрицы в комнате не оказалось. Ее группа ответила, что Элена что-то доделывает для выступления, но где — они не знали.

Заиграла музыка, провозглашая начало фестиваля. Мы должны были выступать одними из первых. Я шел назад к студентам и думал о том, что им сказать, как не свести все их усилия к нулю. Столько труда и сил. Неужели все впустую? Нет, не позволю. И обязательно доберусь до того, кто это сделал. Надо было не снимать маячки! Так нет же. Поймал Эйну за руку — и успокоился. Но слишком много тех, кто нас не любит.

— Профессор Кроун? — На лицах студентов отображалась смесь надежды, обиды, разочарования. И я решился.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся так беззаботно, как только мог. — Капелька иллюзии, и зрители ничего не заметят.

Стоило ли сообщать им о том, что держать иллюзию в течение двадцати минут — слишком сложно? Это может осушить мои силы полностью, потом