Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

class="p1">— Живая! Слава Создателю и всем морским духам, которых поминает бабушка! — выговорила старшая, поднимая повыше светильник.

У рыб, что обитают глубоко на дне морском, есть такие органы вроде удочки с фонариком вместо крючка — на их свет они приманивают добычу. Эти удочки можно использовать вместо свечей — те-то под водой не горят. Впрочем, в море полным-полно светящейся живности, и начерпать рачков или поймать десяток рыбок проще простого.

«Что случилось? — спросила я жестами. — Сперва дельфины, теперь вы приплыли…»

— Мы сами не возьмем в толк, что произошло, — произнесла вторая сестра, — да только случилось неслыханное: сама ведьма явилась во дворец и потребовала во что бы то ни стало отыскать тебя, и непременно живой!

«Когда?» — удивилась я.

— Сегодня приплыла, после полудня. Отец, ясное дело, возмутился: дескать, с каких это пор ведьма им командует, вмешалась бабушка, ну а пока суд да дело, мы взяли мужей и женихов с их друзьями, да и отправились на поиски. Ведьма сказала, ты где-то неподалеку, так что мы разбились на отряды, отправили дельфинов и альбатросов на поиски, и, как видишь, кто-то из них высмотрел тебя, — улыбнулась старшая сестра. — А это что за человек с тобой?

«Названая сестра, — вздохнула я. — Вот ее бы доставить до берега живой и невредимой! Боюсь, ей слишком холодно в ночном море, а дом еще так далеко…»

— Дай-ка ей глотнуть, — сказал жених третьей сестры, подплыв поближе, и протянул мне фляжку, в которой наверняка было пойло из перебродивших водорослей.

Все они его хлещут, а потом устраивают гонки на ядовитых скатах или дуэли на гигантских моллюсках. Не спрашивайте, зачем они это делают, но считается, что чем больше этих самых моллюсков ты насажал на хвост противнику, тем более ловким и сильным можешь себя считать. И то — поди разожми створки да выбери момент так, чтобы раковина снова сомкнулась именно на чужом хвосте, да еще чтобы противник не успел ее стряхнуть!

Впрочем, я отвлеклась. Решив, что хуже Селесте не станет, я заставила ее сделать пару глотков, и она ожила на глазах (когда прокашлялась, конечно, напиток этот не предназначен для молодых женщин).

— Согрелась? — спросил хозяин фляжки, когда я хотела вернуть ему ее. — Оставь себе, у меня еще есть, а вдруг тебе снова пригодится?

«Спасибо», — кивнула я и взглянула вперед.

До маяка было не так уж далеко…

«А что еще сказала ведьма?» — спросила я жестами, поманив старшую сестру поближе.

— В том-то и дело, что ничего, — ответила она удрученно. — Ей нужна ты, с тобой она и станет разговаривать. Помнишь, ты просила разузнать у нее о своем деле? Вот, похоже, теперь она готова сожрать собственный хвост из-за того, что не помогла тебе вовремя!

«И на старуху бывает проруха», — припомнила я изречение Анны, и сестра улыбнулась.

— Мы поможем тебе с этой девушкой выбраться на берег, — сказала она. — Оттуда вы сумеете дойти до жилья?

Я кивнула. Конечно, обычно мы с Эрвином приезжали на побережье верхом, но и пешком за пару часов мы доберемся до усадьбы. Заодно и согреемся.

— Тогда мы сделаем вид, что все еще ищем тебя, — продолжила сестра, — а как сможешь, приходи на прежнее место и дай знать о себе, только не тяни сильно. Мы тогда сообщим ведьме.

— Чую, затевается что-то неладное, — промолвила третья сестра. — То, что ты ввязалась в эту историю, — еще полбеды. Но, видно, есть что-то еще, о чем мы не знаем. Ведьма скажет, это уж точно. Я и не слыхивала, чтобы она так волновалась, да что я, такого даже бабушка не упомнит!

Я только покачала головой: в самом деле, если ведьма чует неладное, беда близко…

Ну а пока рядом показался ставший мне родным берег, на который я с помощью сестер вытащила Селесту.

Было уже темно, звезды скрылись за тучами, поднялся сильный ветер, и мне пришлось почти что нести иззябшую и обессиленную принцессу на своих плечах. Хорошо еще, она весила совсем немного! Эрвина я бы так не дотащила… Хотя Эрвин мог бы укрыть нас обеих своим крылом, чтобы согреться, и холодный дождь не коснулся бы нас…

Я встряхнула головой — размечталась, надо же! Некогда думать, нужно влить Селесте еще глоток пойла из водорослей — ох, ждет ее похмелье, но что же делать, если больше согреться нечем? — и идти дальше.

Одежда не спасала, да и что там осталось от той одежды? Мокрые тряпочки липли к коже и лишь сильнее холодили тело. Будь волосы сухими, я могла бы укрыться ими, как плащом, но с них текло ручьем, выжимай не выжимай. Они бы высохли на ветру, да ведь дождь зарядил!

Наверно, мы с Селестой оставляли за собой кровавые следы: туфли потерялись в море, а чулки сразу же превратились в лохмотья на прибрежных камнях. Ну, мне-то не привыкать к такому, а ей, должно быть, приходилось тяжко. Я разорвала свою сорочку и кое-как перевязала ей ступни, но и этих обмоток надолго не хватило… Я чувствовала, как она плачет — беззвучно, закусывая губы, — но делает еще один шаг, и еще, и еще… Наверно, откажись ноги держать ее, Селеста поползла бы на четвереньках, но, к счастью, ей хватило сил добраться до усадьбы.

Хорошо еще, я помнила, как открывается задняя калитка. Ей обычно пользовались служанки, отправлявшиеся поутру купить свежей рыбы да посплетничать с рыбачками, а еще через нее можно было пройти в сад, а уж оттуда рукой было подать до покоев Эрвина.

Впрочем, туда мне не было нужно, я искала Анну и других служанок, и уж о чем они подумали, увидев меня в этаком виде, с полубесчувственной Селестой в обнимку, даже и не знаю.

— Госпожа… — шепотом выговорила Анна. Видно, я разбудила ее, застучав в двери, что было сил: на ней был ночной чепец и просторная сорочка с шалью поверх. — Что же это… как вы…

Правда, она тут же опомнилась и крикнула:

— Мия, Ленна, а ну живо раздуйте огонь! Вода еще не остыла, наливайте ванну! Госпожа, — снова обратилась Анна ко мне, — вы же как утопленница, и… ой, руки какие холодные! А это кто?

Я встряхнула Селесту, и та едва выговорила, стуча зубами:

— Я Селеста, жена Герхарда.

— Ох ты ж… — Анна между делом сноровисто заворачивала нас в теплые одеяла, а старуха Мари, тоже в невообразимом чепце и необъятной вязаной шали в кошмарных розах размером с капустный кочан, обмывала нам с Селестой ноги и обмазывала их какой-то дурно пахнущей мазью. — А где же его