Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

— Ничего! — Огласив этот странный вердикт, она сделала небольшую паузу и видимо после нее окончательно пришла в себя. По — крайней мере на ее лицо вернулись краски жизни и невозмутимое выражение. — Наоборот — скорее я должна выплатить неустойку, так как не смогла дать ответ на твой вопрос. — Спорить с ней командор не стал, а просто скорчил рожу: мол какие счеты между своими!? Все так же молча, он вытащил из кошелька и аккуратно положил на стол десять золотых монет, после чего мигнул Денису и компаньоны направились на выход. Тем самым они выполнили хотя и беззвучную, но очень хорошо ощущаемую просьбу хозяйки «гадательного салона» — больше всего на свете ей хотелось, чтобы северные варвары: Лорд Атос и Лорд Арамис, как можно быстрее покинули подведомственную ей территорию и больше никогда на ней не появлялись!

Пока компаньоны неторопливо шагали к калитке, Денис поинтересовался у Шэфа — все-таки ему было любопытно узнать мнение руководства:

— Ну, и какой это был ответ: «Да» или «Нет», как ты думаешь? — После небольшой паузы командор ответил:

— Я думаю — это был уклончивый ответ.

— В смысле: фиг его знает?

— Почти что… — усмехнулся Шэф, — у меня когда-то приятель был, так он в ответ на всякие дурацкие вопросы говорил: «Отвечаю уклончиво — иди к ебени матери!», — так вот, мне кажется, сейчас был именно такой — уклончивый ответ.

— Понятно…

После загрузки в тарантас, Шэф приказал Брамсу: — Сначала завезем Алхана, а потом навестим пира начальника полиции, — и карета компаньонов тронулась в путь.

— Что скажешь Дамир? — угрюмо поинтересовался хозяин кабинета — стройный подтянутый мужчина, лет пятидесяти, у одного из двух своих собеседников.

— Отец! Я сегодня же вызову его на смертельный поединок! — воскликнул командир особой стражи Тит Арден.

— Ты разве Дамир? — удивился Талион Арден. — Я разве с тобой говорю? — очень спокойно поинтересовался он у сына. Этот сдержанный тон резко контрастировал с яростным блеском голубых глаз на резко очерченном, загорелом лице старшего Ардена. Командир Бакарского ОМОНа в очередной раз с неудовольствием отметил, что хотя он и сам уже взрослый мужчина и отец уже не молод, но он по — прежнему побаивается, а если говорить начистоту — боится, его гнева, хотя ни в детстве, ни тем более, сейчас, тот никогда не только ни поднимал на него руку, но даже не повышал голос.

От поджарой, спортивной фигуры Талиона веяло силой, в голубых глазах светился ум, густые длинные волосы, цвета «соль с перцем» красиво обрамляли мужественное лицо. Глядя на отца, Тит Арден в очередной раз почувствовал укол ревности — он небезосновательно полагал, что как соперник отцу в подметки не годится, что и подтвердила давняя история с Ремой… и вот новый прокол, из-за которого отец снова будет смотреть на него с трудом скрываемой брезгливостью. Все, как всегда — отец никогда не кричал, не наказывал, он только брезгливо поджимал губы и смотрел… Понуря голову, Тит уставился в пол, разглядывая надраенный до зеркального блеска паркет отцовского кабинета.

— Я слушаю, Дамир.

Третий, присутствующий в комнате — невысокий жгучий брюнет, лет тридцати, обладатель запавших черных глаз и ястребиного профиля негромко заговорил:

— Как я уже говорил — именно я был дежурным магом и именно я сопровождал Уршана, когда он приперся в «Империум», арестовывать северян. — Брюнет сделал паузу. — Так вот… — никаких признаков наличия и использования магии ни у одного, ни у другого.

— Ты уверен?! — бросил на него яростный взгляд Талион, но наткнулся на такой ответный, что был вынужден тут же извиниться: — Прости… нервы…

— Ничего, — бесстрастно отреагировал маг.

— И все же… что его, — Талион небрежно кивнул в сторону Тита, — так напугало на набережной? — начальник особой стражи дернулся, но смолчал. — И что так напугало этого старого шакала, что он не только не арестовал северных варваров, а убрался из гостиницы, как побитая собака? Ведь в тот момент Уршан не знал, что консула убили…

— Пока не обнаружен его труп… — Маг без всякого стеснения перебил могущественного хозяина кабинета, — Гильдия предлагает использовать термин: пропал безвести.

Тишина воцарившаяся в комнате, наглядно продемонстрировала, кто на самом деле является хозяином положения в роскошном кабинете могущественного политика. И не важно, что Дож платит магу деньги, а не наоборот, неважно, что никакой политической власти у Гильдии нет, но Гильдия близко — в Бакаре, а Братство Света далеко — в столице, да и связываться с Братством, зачастую, себе дороже — ну, не любят Светлые Братья, когда их тревожат по пустякам, а уж что они сочтут пустяком, а что нет — одному Творцу известно.

Провинциальные эмиссары, присланные Братством в Бакар, давно уже прикормлены Гильдией, живут с ней душа в душу, а на жалобщиков смотрят, как солдат на вошь — то есть очень неодобрительно, а бескорыстные паладины короля Артара остались только в легендах. Нет, конечно, если маги где-нибудь перегнут палку и это станет достоянием гласности — то есть дойдет до ушей Императора, или кого-нибудь из его приближенных сановников, то вся боевая мощь Братства обрушится на мерзавцев и пойдут клочки по закоулочкам, но, если есть хоть какая-то возможность не портить отношения с Гильдией, то, грубо говоря — лучше и не портить, а мягко говоря — лучше всего с нею дружить. Причем трепетно и нежно.

Оба Ардена, и отец и сын, внутренне передернулись от такой наглой бесцеремонности Искусника, но, конечно же, ничем своих чувств не выдали. Ссориться с магом, который худо — бедно, но стоял на страже интересов семьи, не безвозмездно, разумеется, отнюдь не безвозмездно, но стоял, нельзя был ни в коем случае. Но Дож Талион Арден трусом никогда не был и отступать дальше определенной границы не собирался — в его душе была проведена черта, переступить которую он мог только перестав себя уважать, чего делать решительно не собирался, поэтому он продолжил будто не заметив, что его перебили:

— … полицмейстер не знал, что консула убили при помощи магии, — повторил Талион, правда нисколько не акцентируясь на слове: «убили». С другой стороны и Дамир ничуть не был дураком, а вовсе наоборот — был умным человеком, поэтому и он предпочел не заметить, что его мягкое замечание проигнорировано. Правда он ничем не рисковал: если представить невозможное — что слова Талиона Ардена дойдут до Председателя, то с него взятки гладки: Протокол был соблюден — он позицию Гильдии озвучил, а остальное его не касается — он в осведомители, чтобы докладывать о нарушении бесталанными Протокола не нанимался — не его уровень! — пусть этим занимаются шавки Председателя. А Дож между тем продолжил: — И поэтому в тот момент лучших кандидатов, чтобы свалить на них преступление, не было. Но он этого не сделал. Почему? Непонятно… Мы все хорошо знаем Уршана — его никогда не интересуют истинные виновники — его всегда интересуют только свои интересы: если выгодно найти вора — он его найдет, если выгодно не найти — он найдет того, на кого можно все списать. Так вот — северные варвары на тот момент, были идеальными жертвенными баранами… но что-то его так напугало во время разговора с ними, что он от мысли об их аресте отказался. Что его так напугало?.. И пока я досконально не разберусь, как этот… как его… — он нетерпеливо пощелкал пальцами, — Лорд Арамис, — вспомнил Дож, — напугал тебя, а Лорд Атос — Уршана, никакого вызова не будет. — Талион тяжело взглянул на сына, приготовившегося было бурно протестовать, но ничего из этой затеи у него не вышло — под отцовским взглядом он был вынужден молча проглотить заготовленный спич. Поэтому весь протест Тита свелся лишь к тому, что он угрюмо уставился в окно, перестав разглядывать пол. И лишь судорожно сжимавшиеся и разжимавшиеся кулаки говорили о том, как трудно командиру особой стражи контролировать душивший его гнев. — Пойми сын! — внезапно смягчился Дож, — и у Уршана и у тебя недостатков хватает, все мы люди… — он усмехнулся каким-то своим мыслям, но сразу же снова посторожел, — однако, ни тебя, ни его нельзя обвинить в трусости… однако вы испугались… оба… и это странно. А любая странность опасна. Ты согласен?