Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Каменистый Артем

Да и сил у них для серьезного прочесывания, должно быть, маловато.

Всеми возможными предварительными движениями, свойственными неопытным в драке людям, продемонстрировав, что собираюсь совершить неуклюжий выпад в сторону «говоруна», я в последний миг шагнул влево и от души лягнул в бедро слишком увлекшегося обходом противника. Если знать, куда бить, боль получается если не адской, то близкой к этому. К тому же происходит мышечный спазм.

Куда бить, я знал. Жаль, пятки босые — тяжелым башмаком такое проделывать куда удобнее. Но и без них неплохо получилось: верзила с криком завалился на подогнувшуюся ногу. Продолжая движение в его сторону, я двинул его еще раз, уже в голову. Целил в висок, но удар вышел смазанным и чуть в стороне. Но все равно здорово приложил: лязгнули зубы, крик застрял в глотке, противник вырубился.

Не надо думать, что оставшаяся троица наблюдала за избиением соратника, пожевывая поп-корн. Все как один рванули на меня, резко смыкая полукруг. Наверное, думали, что я сильно занят их товарищем и отвлекаться не стану. Зря думали — я отвлекся.

Раз уж начал дело с ложного выпада в лицо, так почему бы не закончить начатого?

Местные школы единоборств в бою против множества противников признают лишь две тактики: глухую оборону с применением щитов, доспехов и объектов ландшафта, прикрывающих спины, — или безоглядное бегство. Активных атакующих действий боец, оказавшийся в одиночестве, вести не должен. Их от него никто не ждет.

Я во многом согласен с местной тактикой. Она и от земной не отличается, честно говоря. Но не нужно следовать догмам, если это вредит делу. К тому же я обещал кое-кого оставить без глаза, а в голове моей висят многократно отработанные на тренировках навыки одного непростого азиатского мужичка, в один прекрасный день с помощью простых вил отбившегося от отряда солдат.

Он не защищался, стоя спиной к стене сарая. Он непрерывно двигался и так же непрерывно атаковал, заставляя защищаться противников. И орал при этом так, что у слабонервного зрителя мог случиться кишечный конфуз.

А уж солдатам каково было…

И я заорал. Ох как заорал…

Говорун хоть и дернулся от неожиданно агрессивного рева загнанной жертвы, замедленной реакцией не страдал. Вряд ли ожидал от меня столь неожиданной смены вектора атаки, но успел отшатнуться назад и дернуть головой в сторону. И выверенный выпад, результатом которого должно было стать появление нового кандидата в общество одноглазых, не сработал. Деревянное острие взрезало ему лоб над бровью.

Голова — это такое место, где даже пустячная ранка может вызвать фонтан крови. Вот и этот попятился назад с залитым лицом, ругаясь как почетный боцман торгового флота.

Оставшиеся двое отреагировали на это по-разному. Тот, который с топором, почему-то попятился назад, второй попытался двинуть мне в живот копьем, причем тупым концом. Все еще пытался сохранить добычу в целости и сохранности.

Я окончательно уверился, что это не бойцы заблудившейся оты. Не хочу говорить про демов ничего хорошего, но те бойцы серьезные, и заставить их растеряться при виде вопящего ловкача с деревяшкой — дело бесперспективное. Легко увернувшись от копья, я уж было собрался атаковать его владельца, чтобы достать топорщика и дальше одного за другим искалечить всех до единого моряков, явившихся на мой остров с агрессивными намерениями… Но в этот миг где-то позади отчаянно завизжала девушка.

Кроме Нью, я здесь девушек не встречал, к тому же подозрительный шум за спиной мне не понравился. Боец силен, когда в тылу у него тишь да благодать, а не женские крики. Разворачиваясь, я одновременно начал рвать дистанцию, чтобы разозлившийся копейщик не смог меня достать при отступлении. Еще чуть — и смог бы увидеть, что творится позади, но не повезло.

В бою нет времени смотреть под ноги. А это плохо, если у тебя нет обуви.

Голая ступня со всей дури опустилась на что-то очень тонкое, твердое и острое. Некстати подвернувшееся, это нечто пронзило ногу, должно быть, насквозь. Боль, ошеломляющая и неожиданная, привела к тому, что я оступился, припал на колено. Тут же вскочил, из-за чего заработал очередную порцию страданий в поврежденной конечности: ведь чужеродный предмет так и продолжал в ней торчать.

И еще кое-что произошло. Нехорошее. Копейщик наконец дождался мига триумфа. Бил тупым концом, но, сволочь, попал в голову, а не в живот. Я средь бела дня увидел россыпь звезд в небесах и даже в кустах, причем все они не стояли на месте, а устроили несколько сложных хороводов.

Сражаясь со ставшим непослушным телом, я перекатился с боку на бок, плохо соображая, в какую сторону сейчас двигаюсь. В какой-то момент увидел свою многострадальную ступню, насквозь пронзенную хищно изогнувшейся колючкой дикобраза.

Все же отомстили за съеденного собрата… гады колючие.

А затем за россыпями танцующих звезд возник рисунок из плотно подогнанных друг к другу квадратиков.

И рисунок этот быстро приближался.

Г олове и впрямь неслабо досталось, потому что я лишь в последний миг понял, что меня накрывают сетью.

А потом ей досталось еще раз, и сознание, до сей поры балансирующее на тонкой грани, свалилось в беспросветную тьму.

Глава 10

Время разговоров

— Угроза для ценного тела. Опасная ситуация. Незначительное повреждение опорно-двигательного аппарата. Незначительные повреждения поверхности тела. Нежелательные сотрясения электроактивного геля, осуществляющего оперативное руководство ценным телом.

— Первый раз мой мозг так страшно обозвали… Я так понимаю, мои дела сейчас не так уж плохи? Не сильно потрепан? Или что?

— Угроза для ценного тела. Опасная ситуация. Ценное тело может получить значительные повреждения. Анализ ситуации вариативен. Неблагоприятный прогноз. Ситуация требует немедленных изменений.

Когда нормальный человек теряет сознание, он спокойно лежит себе, ничего не чувствуя и не видя сновидений. Я тоже ничего не чувствую, да и сновидения не посещают, зато безликий голос, обитающий во тьме, тут же начинает разные гадости говорить, зачастую малопонятные.

Это не шизофрения. Это гораздо хуже. Оно поселилось во мне в тот миг, когда добрые аборигены, стараясь спасти мою жизнь, не поскупились потратить ценнейший предмет: черное сердце. Мерзко выглядящую начинку, извлеченную из одного очень неприятного создания. Орган сей полагается особым образом расчленить на сотни составляющих, используя каждую одноразово для лечения смертельных болезней и ран.

Моим друзьям не оставили времени для таких тонкостей. Я умирал на поле боя, в венах моих почти не осталось крови. Они не придумали ничего лучшего, чем использовать черное сердце целиком.

Я был спасен. Но вместе с чужеродным органом во мне поселился и некто, к нему привязанный. До сих пор не знаю, кто это. А может, что. Уж не человеческое сознание — это точно. Возможно, что-то вроде программы, управляющей имплантатом, с помощью которого контролируют захваченные или измененные тела. Ничего плохого она не делает, если не считать нескольких попыток завладеть моей тушкой. Да и те случались лишь поначалу. Теперь, похоже, это нечто затаилось во тьме и просто наблюдает.

Наблюдает за мной.

Очень вероятно, дожидается мига, когда я расслаблюсь или, скорее, расклеюсь. И тогда последует молниеносная атака, после которой я стану куклой с человеческим обличьем, модифицированным телом и разумом, глубоко чуждым всему человеческому.

Перерожденной тварью.

— Не в этот раз. Сегодня не обломится. Жди дальше.

— Некорректность. Отсутствие. Исчезновение связей. Непонимание смысла.

— А тебе и не надо ничего понимать. Скажи лучше — что делать? Тело ведь спасать надо. Может, что посоветуешь?

— Рекомендую смену координат на неугрожающие для ценного тела. Необходимость. Краткосрочная перспектива. Быстрые действия. Высокая скорость перемещения.

— Хороший совет. Особенно если учесть, что я, скорее всего, в плену.