Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

чтобы убедиться, что все сделано должным образом. Так и оказалось: работа первый класс, все на уровне.

«Это я для вас так постарался, миссис Робинсон».

Он отправился на кухню, нашел там сумочку хозяйки дома, вынул сотовый телефон и, включив дисплей, нашел нужный номер, после чего позвонил Харольду Робинсону, который находился в это время в пути. Произнеся в микрофон всего три слова: «Ваша жена мертва», — он отключил сотовый и вернул на место. Потом провел рукой по верхней части кухонного шкафа, нащупал и снял подслушивающее устройство, помещенное туда во время одного из тайных визитов. Это устройство более не требовалось.

Теперь ему предстояло сделать еще одно дело, после чего он мог считать, что миссия выполнена. По крайней мере в эту ночь. Охотник на людей уже двинулся было по коридору к ведшей в подвал лестнице, как вдруг в холле кто-то произнес:

— Мама?

Незваный гость замер, словно обратившись в статую. Он поднял глаза к лестничной площадке второго этажа, озарившейся тусклым светом, — кто-то приоткрыл дверь. Затем послышались чьи-то шаги, показавшиеся ему тихими и очень короткими. Складывалось впечатление, что кто-то медленно шел по коридору второго этажа, осторожно ступая босыми ногами по деревянным доскам пола.

— Мама?

Вверху лестницы появилась фигурка маленького мальчика, всматривавшегося в черное пространство холла. Малыш был одет в белые пижамные штанишки, футболку с изображением Человека-паука и держал в одной руке за лапу большого плюшевого медведя. Другой рукой он протирал слипавшиеся со сна глаза.

— Мамочка? — произнес он еще раз, и тут его взгляд упал на черный силуэт стоявшего в холле человека. — Папочка?

Убийца быстро сунул руку в карман и стиснул в пальцах рукоять ножа. Сейчас поднимется по лестнице, и все будет кончено в одно мгновение. Что с того, если он оставит после себя два трупа, а не один, как намеревался? Одна только мать или мать и сын — какое все это имеет значение? Однако, хотя все его тело напряглось для броска вверх по лестнице и рокового удара, он остался на месте, продолжая смотреть на мальчика. Потенциального свидетеля, между прочим.

— Папочка? — спросил ребенок дрожавшим от страха голосом, поскольку ответа на первый вопрос так и не дождался.

Неожиданно для самого себя ночной гость отозвался, и, похоже, вовремя.

— Да, это папочка, сынок. Возвращайся скорей в кроватку.

— Я думал, что ты уехал, папочка.

— Кое-что забыл, Томми, и мне пришлось вернуться. Возвращайся скорее в спальню, а не то разбудишь братьев. Разве ты не знаешь, как трудно успокоить маленького, если он расплачется? Так что иди спать и не забудь поцеловать за меня Баки. — Имелся в виду плюшевый медведь, которого держал в руках Томми. Хотя в точности сымитировать голос отца не получилось, тот факт, что он назвал мальчика по имени, а также упомянул его братьев и прозвище плюшевого мишки, вне всякого сомнения, успокоил ребенка.

Убийца весьма основательно изучил семейство Робинсон. И знал о нем все, начиная с домашних прозвищ членов семьи и кончая номерами карт социального обеспечения. Он даже знал их любимый ресторан и был в курсе видов спорта, которыми занимались старшие мальчики Томми и Джефф. Последний, к примеру, предпочитал футбол, Томми же учился играть в бейсбол. Кроме того, охотник на людей знал, что Харольд Робинсон незадолго до полуночи выехал в Вашингтон и что Жанна Робинсон очень любила всех своих домашних… Он же лишил это семейство любящей матери и жены по той простой причине, что «Заслуженная мамочка» на парковочной площадке у торгового центра попала в зону действия его природного радара и была взята на заметку. На ее месте мог оказаться кто угодно. Любая другая женщина, жена и мать… Но так уж вышло, что его жертвой стала мать Томми. И двенадцатилетнего Джеффа. А также годовалого Энди, который первые полгода своего существования страдал от желудочных колик. Просто удивительно, сколько интимных подробностей о разных людях можно узнать, если умеешь слушать. Увы, в наши дни слушать почти разучились, и это умение осталось разве что у священников… Или у убийц вроде него.

Он так и не вынул нож из кармана, предоставив Томми возможность вырасти и пойти в колледж. На сегодня с него довольно и одной миссис Робинсон.

— Иди спать, сынок, — повторил он уже более строгим голосом.

— Хорошо, папочка. Я люблю тебя. — Мальчик повернулся и побрел в спальню.

Человек в черном капюшоне еще некоторое время оставался в холле, глядя на пустое место вверху лестницы, где минуту назад стоял Томми. Между тем надо было поторапливаться с выполнением заключительной части миссии и уносить отсюда поскорее ноги.

«Я люблю тебя, папочка».

Неожиданно убийца испытал чувство стыда за то, что находится в одном доме с ребенком, сказавшим ему такие слова, пусть даже по ошибке. «Какого черта, спрашивается, развесил уши? Иди и заканчивай то, что должен сделать, — сказал он себе. — Муж этой женщины наверняка уже звонит в полицию. Давай, идиот, пошевеливайся!..»

Спустившись в подвал, еще не отделанный до конца, он посветил на сложенное в углу сантехническое оборудование и чугунные трубы, предназначавшиеся для новой туалетной комнаты. Подойдя к одной из труб, открутил торцевую крышку, после чего положил в отверстие пластиковый пакет с кое-какими вещами и вернул крышку на место, не докрутив на пару оборотов. Подкладывая кому-нибудь улики, важно избегать искусственности, нарочитости. Нужно помнить, что чрезмерная тщательность может повредить делу точно так же, как неосторожность, беспечность и безалаберность.

Завершив финальную стадию операции, убийца выбрался из дома, пересек задний двор и двинулся сквозь ночную тьму к голубому «фольксвагену», припаркованному в нескольких кварталах от дома семейства Робинсон. Садясь в машину, охотник на людей снял черный капюшон, а потом сделал то, чего никогда раньше не делал — поехал прямиком к дому, где только что совершил одно из своих самых ужасных злодеяний. Там убитая им мать ребенка лежала на полу хозяйских апартаментов, а Томми — в кроватке в своей спаленке. Третье окно слева на втором этаже, насколько он помнил. Дети поднимались часов в семь, после чего начинали собираться в школу. Если их мать к этому времени не поднимется к ним, они сами чуть позже войдут к ней в комнату, чтобы узнать, что случилось. Убийца посмотрел на часы. Стрелки показывали час ночи, так что в распоряжении Томми оставалось еще около шести часов нормальной жизни.

— Постарайся насладиться ими сполна, Томми, — пробормотал убийца, глядя на темное окно спальни мальчика. — И еще одно… Прости меня, если сможешь…

После этого он отъехал от дома семейства Робинсон,