Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Взамен Император потребовал в течение трех сотен лет ежегодно выплачивать ошеломительную сумму, в то время равную десяти тоннам золота. Кроме того, обязательным условием было предоставление полного суверенитета городу для обеспечения безопасности торговли. Иными словами, если бы Ламия пропустила хоть один платеж Империи, то с этого же дня и навеки город перешел бы в императорскую собственность. Ламашептра согласился на сделку без малейших колебаний, несмотря на то что сумма, полагавшаяся ежегодно Империи, превышала городской годовой доход от пошлин.

Возможно, старый царь рассчитывал поддержать свою платежеспособность трофеями, награбленными в Кхемри, или надеялся наложить дань на остальные великие города, продемонстрировав им грозную мощь своей армии. На деле оказалось, что доставка обещанного оружия и доспехов заняла больше столетия. Последняя партия товара, сам драконий порошок, прибыла в Ламию спустя пять месяцев после смерти Ламашептры. Юный царь Ламашиззар обращался с унаследованным мощным оружием чересчур осторожно. Тем временем городская казна неуклонно истощалась, и только благодаря нескольким удачным торговым сделкам с Ливарой, Разетрой и Махраком во время войны Ламия сумела выжить.

Разумеется, Империя никогда не соблюдала чистоту сделки. Они сделали все, что было в их силах, чтобы усложнить выполнение финансовых обязательств, и сейчас, когда осталось всего несколько лет до окончательной выплаты долга, владыки Шелковых Земель пошли на исключительные меры, чтобы завладеть Ламией.

Неферата не сомневалась, что обнаружение золотого месторождения — ложь. Императорский двор наводнит рынок монетами из собственной сокровищницы, чтобы убедительно понизить стоимость своих денег, и будет удерживать курс достаточно долго, чтобы вынудить Ламию отказаться от уплаты долга, после чего все постепенно вернется на круги своя. А страдания подданных — не такая уж высокая цена за стратегический плацдарм в Неехаре.

Вопрос в том, думала Неферата, как выскочить из западни до того, как она захлопнется?

Сложная паутина торговых соглашений, выстроенная Ламашиззаром после войны, уже принесла свои дивиденды и усилила влияние Ламии на Неехару, но этого будет недостаточно, если Империя потребует больше золота. Единственный путь спасти город от лап жителей Востока — это либо захватить богатство у соседей Ламии, либо бросить вызов владыкам Шелковых Земель, но Неферата не сомневалась, что у Ламашиззара не хватит духу ни на то, ни на другое.

Если уж быть до конца честной, она даже не знала, волнует ли теперь ее брата дальнейшая судьба города.

Та стычка, случившаяся полстолетия назад, лишила Неферату последней привязанности к брату. Когда-то она думала, что любит его, надеялась, что он будет придерживаться древних традиций и относиться к ней как к соправителю, а не как к своей собственности. Теперь-то она знала: ему требовалось от нее только одно — наследники, чтобы продолжалась династия, пока сам он будет разгадывать тайну бессмертия. Все остальное не имело для него никакого значения.

Ну что ж, зато Ламия многое значит для нее самой. Будь она проклята, если допустит, чтобы Город Зари превратился в игрушку для чужеземных владык. Неферата сумеет править городом куда более уверенной рукой, чем ее братец.

Царица отложила кисть и вслушалась в шелест дождя за окном, снова и снова обдумывая возникшую проблему и приходя все к тому же выводу.

Необходимо что-то предпринять. Если Ламашиззар не станет ничего делать, значит, придется всю ответственность брать на себя.

Неферата взяла исписанный лист и уставилась на него долгим взглядом. Лицо ее посуровело. Медленно, осторожно она скормила записку пламени, горевшему в масляной лампе.

До рассвета оставалось не больше часа. Неферата встала со своего места, надела темное платье и туфли. На черные волосы, собранные в пучок, она накинула капюшон темного шерстяного плаща, взяла с туалетного столика маленькую золотую шкатулку и заткнула ее за кушак. Золотая маска осталась лежать на своей деревянной подставке, ее изящные изгибы прятались в тени.

Служанки все еще крепко спали, но едва рассветет, они начнут просыпаться. Нельзя терять время! Царица бесшумно выскользнула из спальни и торопливо вошла в темный коридор, ведущий к Залу Благочестивых Размышлений.

Она шла так быстро, как могла, держась по возможности мало используемых проходов. Дважды заметила предательский свет фонаря, падающий из примыкающего коридора, но оба раза успела найти достаточно глубокую тень и спрятаться в ней до того, как мимо пройдет сонная служанка. Вскоре царица уже стояла перед высокими бронзовыми дверями, ведущими в зал приемов. Металлическая поверхность оказалась холодной на ощупь, когда Неферата потянула одну створку на себя и приоткрыла ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

С отчаянно колотившимся сердцем она метнулась через зал и прижала ухо к дверям, ведущим наружу. Стоят ли с той стороны стражники? Этого Неферата не знала. Она тщетно прислушивалась несколько долгих минут, потом сдалась и решила попытаться, взялась за тяжелое медное кольцо и слегка приоткрыла дверь. Коридор был пустым и темным.

Проскользнув через порог в сам дворец, Неферата почувствовала возбуждение. Сейчас она официально считалась беглянкой, нарушившей как царский, так и религиозный законы. Но только в том случае, если меня поймают, напомнила она себе и невольно усмехнулась.

В самом дворце пришлось идти медленнее — она не слишком хорошо знала его планировку и здешний распорядок. Во всяком случае, стражников тут не было. Когда-то коридоры патрулировались царскими ушебти, быстрыми и смертоносными, как ужасные змеи Асаф. У Нефераты остались о них только смутные образы еще с тех пор, как она была девочкой. Ей вспоминались бесшумные грациозные движения и бездонные черные глаза. Все это осталось в прошлом — сейчас о них напоминали только громадные статуи, охранявшие царские усыпальницы за городом.

Неферата двигалась, соблюдая максимум осторожности, и чудом сумела избежать столкновения с несколькими слугами, приступившими к работе в такой ранний час. Ей потребовалось минут сорок, чтобы достичь дальней стороны дворца, того пыльного заброшенного крыла, где Ламашиззар хранил свои самые мрачные секреты. Главные двери в это крыло оказались заперты, но Неферата этого ожидала. За какие-нибудь несколько минут она обнаружила вход для слуг и стала нащупывать путь в гнетущей тьме, лежавшей по ту сторону.

Паутина призрачными нитями задевала лицо царицы. В узком коридоре без окон было темно, как в гробнице. Неферата слышала, как из-под ног, шурша, разбегаются крысы, и бранила себя за то, что не догадалась захватить огарок свечи. Стиснув зубы, она протянула руку, нащупала слева стену и пошла, держась за нее.