Подземелье - Ваня Мордорский

него полностью пропало зрение, точно так же как сейчас, когда он направлял ВСЮ кровь к глазам.

Значит, — понял он, — нужно делать тоже самое.

Вот только теперь для экспериментов ему нужно было найти хоть какую-нибудь живую тварь. Какое-нибудь насекомое. И для этого у него был Прожора. Паук оказался очень ловким охотником и в его сети на крыше казармы да и не только попадалось достаточно много живности. Правда, обычно она там и погибала. Насекомых, да и вообще ничего живого, паук не ел. Только Тьму. Поэтому уговорить его притащить живую добычу оказалось легко. Их мысленная внутренняя связь становилась всё лучше и лучше. Зур’дах понимал желания Прожоры, а тот — его.

Поэтому довольно скоро у ног Зур’даха оказалась свалена дюжина спеленутых тьмой паука насекомых.

Начал опыты гоблиненок с самого маленького: с мухи-кислотницы — противной твари, оставляющей неприятные разъедающие кожу ожоги. Положив ее перед собой, он осторожно вызывал Кровь в глаза. Теперь, после тренировок с Обращением, он точно знал и чувствовал, сколько именно использует Крови. Начал он с небольшого количества. В основном из-за опасения, что муха просто умрет от страха, как те тренировочные мухоедки у однорукого.

Не умерла. Муха просто испуганно заметалась, пытаясь вырваться из паутины паучка.

Не оно, — понял Зур’дах, — Тогда все было по-другому.

Он добавил крови в глаза и мир вокруг стал темнее. Вновь насекомое заметалось в страхе, пытаясь вырваться и улететь. Гоблиненок продолжил попытки, постепенно увеличивая количество крови в глаза.

Это всё не то, — подумал Зур’дах после тридцати попыток.

Надо наверное дать команду.

Следующую попытку гоблиненок сопроводил командой Замри. Нужной реакции по-прежнему не было. Зур’дах попробовал приказывать то громче, то тише, а потом и вовсе мысленно, но всё это не работало.

Шаг за шагом, Зур’дах вспоминал свое состояние в момент приказа. Внутри была ярость, злость, жажда наказать тварь.

Даже просто вспоминая, гоблиненок начинал распаляться против своей воли. Стиснув зубы он громко выдохнул. Кровь рефлекторно хлынула в глаза, затмив мир. Он вновь увидел крохотный огонек жизни насекомого. Хотелось убить, уничтожить его. Зур’дах часто и нервно задышал, как в припадке.

— Замри, тварь! — выдохнул он.

Вернув нормальное зрение, гоблиненок увидел, что прежде беспокойная муха застыла, будто неживая и лишь крохотный хоботок, двигающийся вправо-влево, говорил о том, что насекомое живо. Просто застыло. Странное ощущение могущества наполнило грудь мальчишки.

Я могу приказывать ей!

Эмоции были главной составляющей.

Через пять-шесть секунд вновь зашевелила своими конечностями. Оцепенение прошло.

Зур’дах продолжил попытки.

Теперь, зная что это работает, он действовал более уверенно. Вспомнить эмоции, использовать кровь и отдать приказ.

Вскоре он понял, что такого большого количества крови для такой маленькой твари не требуется. Главное — немного крови и…эмоциональный всплеск, который совпадает с приказом. Это понимание пришло не сразу — раз на пятидесятый, после которого пришлось поменять муху на другое насекомое. Она уже была никакой и просто лежала кверху лапками: живая, но на последнем издыхании.

Тогда Зур’дах взялся за тварей покрупнее — за жуков, пойманных Прожорой.

Опытным путем гоблиненок выяснил, что чем крупнее жук, тем больше Крови требуется для приказа. Но он уже знал, что может приказать даже огромной твари, вроде той многоножки, которая убила…Каю.

Теперь, когда он понял как ее активировать, оставалось лишь научиться пользоваться этой способностью его Крови.

Однако, в тот день продолжить опыты была не судьба, — его нашел на заднем дворе однорукий.

— Зур’дах! — недовольно рявкнул он, — А ну живо поднимайся, тебя ждет тренировка.

— Но… — вдруг возразил гоблиненок, которые едва успел спрятать трупы насекомых в одну из щелей в полу, — Мы же скоро ложимся спать!

Это был конец дня, и все тренировки закончились.

— Да мне плевать. Тебя хочет видеть Старший Наставник. У тебя будет с ним тренировка. Советую тебе собраться с силами и делать то, что тебе говорят.

Всю сонливость, которая была в нем, тут же как ветром сдуло.

— Да, одн…тренер, — быстро вскочил с пола Зур’дах.

Однорукий еще несколько недель назад предупреждал о том, что Старший Наставник будет с ним заниматься Балансом, но за это время всё как будто подзатихло, и гоблиненок думал что всё отменилось. Оказалось нет.

* * *

Турхус был недоволен. Его жизнь после того, как его избил тот малявка покатилась ящеру под хвост. Если конечно что-то может быть хуже жизни бойца-раба. В нем разочаровались, а это значило, что он перестает быть таким ценным как раньше. Хуже всего то, что его начали ставить на обычные, несмертельные бои, да и вдобавок ему тренер устроил настоящий ад из тренировок.

Правда, была и обратная сторона случившегося, — с плеч Турхуса будто сняли невидимый груз ответственности. Он даже стал драться еще лучше, яростнее, в том числе и потому, что пытался доказать не кому-то, а самому себе, что он не стал хуже, что он по-прежнему сильный.

Кровь многоножки…раньше Турхус думал, что она самая сильная, что соперников ему быть не может. Так было до встречи с тем злосчастным мальчишкой, Зур’дахом. Преимущество в скорости было за ним, Сила Крови была за ним — но этого не хватило. Сила Крови мальчишки, воздействие которой он ощутил на себе, почти подавила его. Заставила просто оцепенеть от страха. Это было немыслимо.

Хоть немного спасло ситуацию, помогло скинуть это давление чужой Крови, — Обращение. Он, в отличии от новоприбывших малявок, уже давно умел использовать непрерывное Обращение и сопротивляться чужой Крови, да и сам мог давить на других, но…тут оказался бессилен. Просто раздавлен. Ведь спасовал не он, а его кровь. Кровь многоножки, которой он так гордился, и которая не раз спасала его в сложных ситуациях в Ямах, — подвела. Попросту забоялась.

Осознание того, что он просто недооценили силу мальчишки, и что шансов у него не было, — пришло лишь через несколько недель позора. Потому что если неподготовленный ребенок младшего его лет на пять избил его, подготовленного, без малейших шансов,