Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

сел на пол, как ребёнок, чтобы стащить сапоги, снова встал, чтобы снять штаны. Я, не колеблясь, подошел к краю воды. Сиденье было расположено внизу, и я пробрался к нему и сел в самом глубоком месте так, чтобы вода доходила до моего небритого подбородка. Медленно тепло проникало в тело, и я почувствовал, как расслабляются мышцы. Я откинулся назад, уровень воды становился все выше, пока я не завис в ней. Я медленно потер лицо, а затем нырнул, смывая соленый пот с волос и головы. Когда я вынырнул, Шут стоял на краю бассейна.

— Глубоко?

— Примерно по грудь, — я снова окунулся. Вода лилась потоком с волос вниз по спине. Всегда ли от горячей воды чувствуешь себя так хорошо? Трудно было придумать что-либо лучше. — Почему ты не пошел в свою комнату?

— Это моя комната. Мы со Спарк уже были здесь. Она разложила здесь мои вещи. Когда прислуга спросила Персиверанса и Спарк про тебя, они ответили, что ты мой защитник. Так что они не стали нас разделять.

— О, — я откинулся в воду и снова потер лицо. Удивительно, как я мог явиться к королю и королеве Элдерлингов в таком неопрятном виде. Жаль, что не подумал об этом раньше. Правда, тогда меня мало волновало — что они будут думать обо мне. Я убрал мокрые волосы с лица, встал и отжал их. И вдруг почувствовал себя очень сонным, широкая кровать манила меня. — Я иду спать. Если ты пойдешь в бассейн, не утони.

Я подошел к краю бассейна и выбрался, взял полотенце из стопки, но едва нашел силы, чтобы вытереться, прежде чем идти к кровати.

— Доброй ночи, Фитц, — сказал Шут. Он снова был Шутом.

— Это чай. Я могу спать, Шут. Я могу отпустить все. Перестать беспокоиться. Волнение ничего не решает. Я знаю это. С одной стороны — знаю, но с другой — это кажется неправильным. Кажется, будто я не думаю обо всех вещах, которые причиняют боль, обо всем, что я сделал неправильно, будто я действительно не переживаю. Мучая себя смертью Пчелки, я не помогу ей вернутся. Почему я должен помнить все это постоянно? — кровать была большой и плоской. Там не нашлось никаких подушек и покрывал. Я сел на неё, накинув полотенце на плечи. Поверхность кровати была твердой и слегка теплой. Очень медленно она поддалась под весом моего тела. Я лег. — Молли умерла. Пчелка ушла. Я больше не могу чувствовать Ночного Волка. Я должен просто принять эти вещи и идти дальше. Может быть. Или, может, прав ты. Я должен пойти и убить всех Служителей. У меня нет лучшего предложения, что можно сделать с тем, что осталось от моей жизни. Почему бы не сделать это? — я закрыл глаза. Я говорил и одновременно слушал, насколько нечленораздельно звучат мои слова. Я с трудом нащупал мысль, которую пытался выразить: — Я сейчас, как ты. Я вышел за пределы конца моей жизни, в место, где я никогда не ожидал оказаться.

Его голос был мягким.

— Не борись с этим, Фитц. Не задавай себе вопросов. Всего на одну ночь отпусти все это.

Я послушался его. Я провалился в сон.

Глава 37

ГЕРОИ И ВОРЫ

Гадание — это не слишком уважаемый вид магии, и все-таки для себя я нашел полезным этот навык. Некоторые используют шар из полированного хрусталя. Это удобно для тех, кто может позволить себе подобные вещи. Но для мальчика, рожденного на грязном клочке земли, который едва ли заслуживает называться фермой, достаточно отражения неба на дне ведра из-под молока, смешанного с водой. Это было моим увлечением, когда я был мальчишкой. В жизни, состоявшей из одних хозяйственных хлопот и скуки, смотреть в молоко и удивляться тому, что я там видел, было удивительным времяпрепровождением. Мой отчим посчитал меня слабоумным, когда застал за этим занятием. Я был поражен, когда узнал, что ни он, ни моя мать не находят ничего удивительного в воде, в то время, как я видел там мальчика, очень похожего на меня, но младше возрастом и растущего в замке.

— Мои ранние дни, Чейд Фаллстар.

Я очнулся. Меня окружала темнота. Я не мог вспомнить, что мне снилось, но слова все ещё звенели у меня в ушах. Верити говорит, ты слишком легко теряешь надежду. Что ты всегда такой.

Голос Пчелки? Что, если это послание было печальным искажением того сна, который обещал мне чай Элдерлингов? Я уставился в потолок, выкрашенный в темно-серый цвет. По всей поверхности были тщательно прорисованы звезды. Я смотрел и смотрел на них сквозь полуприкрытые веки, и темная ночь стала темно-синей. Я заморгал. Я смотрел в небо. Мне было тепло, словно в мягком коконе. Я чуял лес. Кто-то спал рядом.

Я приподнял голову и посмотрел. Шут. Просто Шут. Он спал, и пока его странные слепые глаза были закрыты, я мог видеть черты лорда Голдена, окрашенные в цвета друга моего детства. Но по мере того, как потолок продолжал светлеть, подражая рассвету, я начал различать тонкие чешуйки вдоль его бровей. Интересно, продолжит ли он изменяться, пока полностью не превратится в Элдерлинга, или же это все, что сделала с ним драконья кровь? На нем было одеяние Элдерлингов — белое или серебристое, трудно точно сказать в тусклом свете. Его голая рука прижала руку в перчатке к груди, словно он продолжал оберегать её и во сне. Голова склонилась на руки, колени он подтянул к груди, словно защищаясь от удара. Люди, которых пытали, долго привыкают к беззаботному сну. Он сжался, свернувшись в клубок, как в тот день, когда я нашел его, мертвого и замерзшего, в ледяных залах Бледной Женщины. Я смотрел на него до тех пор, пока не убедился, что вижу, как он дышит. Идиот. Он был в порядке.

Я осторожно откатился от него и сел на краю постели. Медленно поднялся на ноги. Я чувствовал себя хорошо отдохнувшим, мышцы не болели. Мне не было ни жарко, ни холодно. Я осмотрел комнату. Магия Элдерлингов окружала меня. Как легко я принял её прошлым вечером. Как быстро я оставил свой долг охранника.

— Сладкий сон, — пробормотал я про себя.

Я поднялся и оставил Шута спать, отправившись в комнату поменьше. Бассейн сам собой осушился, и моя разбросанная одежда лежала там, где я её и оставил. Один сапог стоял, а второй завалился набок. Я медленно собирал свои вещи, одновременно пытаясь очистить мысли.