Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

как государыня красуется перед зеркалом с невероятно длинными ногтями жуткого алого цвета. — Нужно что-то особенное, что запомнится с первого раза… Черт, загадка… Чем, вообще, можно удивить человека, у которого есть все? Ей достаточно щелкнуть пальцами, и у нее появится все, что душе угодно.

В задумчивости Рафи качнул головой. Понятно, что ему нет смысла гнаться за богатыми подарками. Ему физически «не догнать» аристократов и промышленников с их богатством. Наверняка, они принесут на праздник сотни изумительных по красоте украшений — пасхальных яиц из золота, цветов и бабочек с драгоценными камнями.

— Короче, давить нужно на оригинальность, и никак иначе. Нужно подарить то, о чем она никогда не слышала и не видела…

Его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на разных предметах: широком диване, туалетном столике, дешевой бумажной репродукции с, залитой солнцем, лесной поляной.

— Что же?

Опустив голову, он посмотрел на лист бумаги, на котором все это время бессознательно что-то рисовал. Была у него такая привычка: когда что-то не получалось, рисовать на любом клочке бумаги или просто на земле разные фигурки.

— Хм… А это еще что такое? — получившийся рисунок почему-то показался ему очень знакомым. Что-то такое шевельнулось внутри него, откликнувшись странным «теплым» чувством. — Подожди… это же игра! Крестики — нолики! Конечно! Нужна игра! Особенная, необычная игра, которая понравится и взрослым и детям!

И тут, словно прорвало плотину. Его голова «взорвалась» ярким образами. Губы сами собой стали шептать названия необычных игр, которых еще не знал этот мир:

— Крестики-нолики, Имаджинариум, Морской бой, Подземелье драконов, Герой меча и магии, Танчики, Косичка…

Каждое слово отзывалось невероятными эмоциями, переживаниями, которых он раньше никогда не испытывал. В одном случае его наполняло легкостью и простой, в другом заполняло ощущение скорости, энергии, в третьем нервы щекотал страх и возбуждение.

Довольно улыбнувшись, он некоторое время просто сидел и неподвижно глядел на свои каракули. Посмотрим кто-нибудь сейчас на него, наверняка, бы принял за сумасшедшего. Больно уж странным у него был вид: на губах блуждала глуповатая улыбка, блестели глаза. К счастью, это было не приступом сумасшествия, а совершенно иным.

Рафи творил.

— Первая игра будет обязательно для детей — для цесаревича и его сестре. Государыня от них без ума, а, значит, обязательно оценит подарок, который приведет их в восторг. А какому ребенку, скажите мне, не понравится игра «Морской бой»⁈ А если ее еще красочно оформить⁈ Красочно раскрасить поле, изобразить морские волны, скалы. Смастерить модели кораблей, каждый из которых снабдить специальной карточкой с описанием: численность экипажа, виды вооружений, мощность двигателей, толщина брони и т. д. Черт побери, это же станет настоящей бомбой! Рванет так, что только держись!

Он, словно уже видел, как у десятилетнего наследника престола и его сестре блестят глаза и дрожат руки при виде необычной коробки с изображением яростного морского боя между двумя гигантскими дредноутами, которые мчатся по морским волнам и обмениваются залпами орудий.

— Все, идея есть, а остальное дело техники… Нужно найти хорошего художника, а лучше талантливого художника! Пусть так море и корабли нарисует, чтобы за душу брало и глаз было не оторвать! Еще нужно найти хороший картон или пергамент, клей, яркую ленту для перевязки подарка… Так, а времени почти не было.

Рафи кивнул в сторону календаря. До Пасхи оставалась какая-то неделя. Шесть — семье дней было просто впритык для претворения в жизнь его задумок. Значит, следовало торопиться.

* * *

На художника, собственно, того, кто и был ему нужен, Рафи наткнулся сразу же у иконной мастерской при местном мужском монастыре. Искать в другом месте все равно не имело смысла, поэтому он сразу же заявился сюда. Думал поговорить с кем-нибудь из монахов, что здесь преподавали иконописную науку, и предложить им денег. Только все оказалось не так просто.

— … Ах ты, поганец! Тебе что было сказано рисовать⁈ — у приземистого белокаменного здания при Свято-Предтеченском мужском монастыре, где и располагалась иконописная мастерская, парень сразу же стал свидетелем весьма любопытного действа. На пороге мастерской стоял почтенного возраста седобородый монах в черном клобуке и грозно отчитывал тщедушного белобрысого мальчонку. Тот с поникшей головой, с лицом, измазанным белой краской, был так похож на кающегося грешника, что улыбка вылезала сама собой. — Я сказал, что нужно написать лик Богородицы! За этой иконой скоро сам полицмейстер придет! А ты, отморозь, что сделал⁈ Какие такие облака⁈ Что еще за солнце? Выпороть бы тебя до кровавых соплей плетью, чтобы знал! Только все это бесполезно. Не в толк тебе наука. Пошел прочь! И батьке твому скажу, что неслуха воспитал…

Выдав мальчишке хорошего леща, монах гордо удалился в мастерскую. Бывший же иконописец так и остался сидеть на мостовой, размазывая руками слезы.

— А вот и тот, кто мне нужен…

Ясно было, как Божий день, что монахи ему не помогут. На его задумки, скорее всего, поглядят, как на ересь, а то и проклянут. А вот с этим бедолагой, которого выгнали из мастерской, все было иначе.

— Эй, дружок, чего слезы льешь? — Рафи присел рядом, участливо поглядывая на мальчишку. — Чего случилось?

Тот, не переставая рыдать, поднял голову. Исподлобья поглядел и снова опустил голову.

— Рассказывай, говорю, — не отступал Рафи. Ему позарез нужен был художник, а этот кадр казался самым лучшим вариантом. Поэтому упускать его никак нельзя было. — Может чем-нибудь помогу…

Мальчонка снова глянул на него. Только в этот раз смотрел на Рафи дольше. Решал, похоже, можно или нет ему открывать рот. Сейчас ведь время было такое: скажешь чего-нибудь лишнее не тому, по затылку схлопочешь.

— Я ведь, как лучше хотел… — мальчонка, видно, решил, что Рафи достоин доверия. Перестал плакать и с надеждой уставился на него. — Чтобы Богородица светлая была, чтобы в облаках плыла, как белая лебедушка… Солнышко хотел позади нарисовать, чтобы оно своими лучиками светило. На такую иконку взглянешь, и сразу весело, радостно станет. Хорошо, ведь, — юный художник от избытка чувств даже начал что-то в пыли рисовать пальцем. — А дядько Симон лаятся начал, как облака и солнышко увидел. За вихры так оттаскал, что пол головы выдрал…

Рафи даже дыхание затаил, когда его слушал. Поверить не мог, что ему так повезло. Ведь, он не просто встретил нужного ему человека, который сможет оформить подарок для государыни. Этот мальчишка был настоящим художником, который хотел рисовать по-настоящему, по-особенному. Видно было, что не нравилось ему рисовать по правилам одинаковые, словно под копирку, иконы с постными строгими ликами.

— Все понятно! Давай, поднимайся! — Рафи неожиданно схватил мальчишку за рукав, заставляя того испуганно вскрикнуть. — Есть у меня