Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

и неприметный картуз, целыми днями носился по городу с револьвером за пазухой. Помогал Витяну власть в руки брать, решая «скользкие» и дурно пахнущие вопросы.

— Ничего, со временем оботрется, шишек набьет. Может и поумнеет. Жизнь всему научит. А нет, тогда и суда нет…

Он как раз возвращался с очередного такого «разговора». Рамазану, " держащему" в страхе всех центровых воров, пришлось капитально вправлять мозги. Тот все никак поверить не мог, что его время уже ушло и наступили другие порядки. Угрожал, «пальцы гнул», зубы скалил. Мол, в гробу он новый закон видел и теперь никаких Старших на своей шее не потерпит. Целую кодлу — с полсотни здоровых лбов-амбалов с топорами и дубинами — против них выставил. Напугать, а потом и покалечить, хотел.

— А Витян не сдрейфил. С яйцами оказался, — продолжая идти по мостовой, мыслями парень ещё был там, на " разборке" с Рамазаном, паханом центровых воров. Слишком уж «жесткая» случилась история со всем этом. Никак она теперь из его головы не выходила. — Может и выйдет из него толк, если хорошенько натаскать. Материал хороший, поддатливый. Понемногу мозги ему вправлю, чтобы забыл о своих босяцких замашках. Со временем из него нормального мафиози воспитаем, чтобы за порядком следил и всю шваль к ногтю прижал. А я помогу…

С этими словами Рафи многозначительно коснулся кармана, где прятался револьвер. В барабане безобидного с виду дамского пистолета не хватало пары зачарованных патронов, которыми несколько дней назад он разогнал всю шайку Рамазана. Два раза выстрелил и они, как кегли разлетелись в разные стороны. Словом, у него было чем помочь.

Одновременно с помощью в «силовых» акциях Рафи усиленно занимался и «просвещением» Витяна. Парень прекрасно видел, что нормального боса мафии из его товарища сразу не получится. Тот при всех его сильных сторонах — напористости, резкости и жестокости — оставался малообразованным, слишком прямолинейным и зашторенным. И если с неграмотностью и узким кругозором еще можно было что-то поделать, то с остальным все обстояло очень и очень плохо.

— … Дружище, ты пойми, мир не черно-белый! Он не делится только на своих и чужих! — в одну из встреч втолковывал ему Рафи, пытаясь преодолеть его косность в некоторых убеждениях. — Ты теперь не босяк, не пахан сквада с двумя десятками сопливых бойцов с палками, а Старший! Ты стоишь на самом верху, а под тобой — тысячи человек, твоих людей. И чтобы управлять ими, тебе волей-неволей придется разговаривать с властью, особенно с полицией и жандармами…

Витян тут же, как и всегда во время такого разговора, вставал на дыбы. Хорошо хоть теперь рубаху на себе не рвал, как раньше.

— Я не пес позорный, чтобы на задних лапах перед синемундирниками прыгать! Со всеми ними у меня разговор короткий! — цыкал он сквозь выбитый зуб, всем своим видом демонстрируя своей презрение к власти. — Да ни в жисть я не зашкварюсь, понял? Вольный вор никогда с ними не будет дела вести…

Рафи уже выть хотелось от бесплодности разговора. Все его аргументы были, как горох об стенку — мимо и мимо. Никак не воспринимались. Хотелось взять что-нибудь очень тяжелое и врезать новоявленному мафиозо по его тупой башке, чтобы вся его упертость, как в трубу, вылетела. Похоже, никак иначе его и не сломать.

— Говоришь, вольный вор никогда не станет этого делать? — в этот момент парень хитро улыбнулся. Кажется, он придумал, как вернуть разговор в нужное ему русло. — Уверен, что все здесь такие же правильные?

Витян с налитыми кровью глазами, еще не отошедший от жаркого спора, заторможенно кивнул. Чувствовалось, что его вера в незыблемость воровского закона, особенно, для Старших была очень сильна. По-настоящему верил.

— Отлично, — хлопнул в ладоши парень. — А почему же Князь, бывший пахан трёх, вел дела с местным околоточным? Чего кривишься? И не говори, что такого не было? — Витян еще сильнее нахмурился. Похоже, удалось его «зацепить». — Я, когда к вам пришел, много чего такого слышал от пацанов: и про подношение кое-кому из полиции, и про совместные гулянки. Было ведь такое?

«Прижатый к стенке», Витян был вынужден снова кивнуть. Конечно, все это было. Князь, хоть и был мужиком чрезвычайно жестким, но прекрасно знал, с кем нужно дружить.

— А как по поводу Старших? Думаешь, настоящие кержаки были? С кровью и потом воровской закон защищали? — Рафи «зашел с козырей», вспомнив некоторые подробности из жизни недавних королей воровского мира. Он ведь, прежде чем их взорвать, следил за ними. И, естественно, кое-что интересное смог «нарыть». — Так вот… Старшие очень даже неплохо вели дела с жандармами. Не только получали неплохой барыш, но и имели от власти защиты. Странно ведь, что вас, уличную шелуху, все драли в хвост и гриву, а их никто не трогал. А ларчик очень просто открывался — у них была договоренность.

Насупившийся Витян, по всей видимости, не очень в это верил. Видно было, что до сих пор погибших Старших считал настоящими кержаками и защитниками воровского закона. Последний романтик с большой дороги…

— Не веришь мне, спроси свою тетушку. Она-то все это изнутри знает. Ведь, шлюхи и власть, считай, две стороны одной медали. Одно без другого никак не может.

И чтобы Витяна окончательно «добить», парень привел еще пару убойных подробностей про Старших. Рассказал про то, как они сдавали жандармам своих же людей, мелких сошек, которые в чем-то перед ними провинились. Признаться, Рафи для красного словца даже немного приплел кое-чего такого, чего не слышал и не видел здесь. Но для хорошего дела ведь.

— Ну? Че делать-то тогда? — в какой-то момент буркнул Витян, прерывая молчание. Сидел недовольный, чернее тучи. — Под фараонов ложиться?

Спрятав улыбку поглубже, Рафи подсел ближе. Теперь, когда все сдвинулось с места, нужно было работать тоньше. До Витяна должно дойти, что мир вокруг него противоречивый, сложный — серый со множеством оттенков. Здесь совсем не будет простых и однозначных решений, лежащих на самой поверхности. Все его действия в ранге Старшего будут итогом многочисленных компромиссов.

— Ни под кого не нужно ложиться! Наоборот, прежде покажешь свою силу, а потом они сами к тебе прибегут, — начал «плести кружева» Рафи, рассказывая о всех сложностях нового воровского порядка в столице. И, честно говоря, многое он и сам не до конца понимал. Нужный образы и аргументы словно бы сами появлялись в его памяти, напоминая о другой его жизни в ином мире. — Сначала, покажи зубы улице. Пусть вся боссота знает, кто теперь в городе главный. Не церемонься ни с кем из них. Только… старайся не оставлять следов.