Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я в такую непогоду из дома не выйду, — сказал священник и нервно рассмеялся.

— Они же твоя паства. А ты их пастырь.

Священник смерил ее презрительным взглядом.

— Я отвечаю только перед епископом Кингсбриджа и не собираюсь отчитываться перед первым встречным. Я не позволю делать из меня дурака только потому, что тебе этого хочется.

— Укрой хотя бы быков под навесом, — сказала Алина. Самым дорогим в таких деревнях был тягловый скот, без него ни один крестьянин никогда не обходился. Но поскольку каждому держать быков было не по карману, скот был общим. Алина рассчитывала, что священник прислушается хотя бы к этому ее совету, ведь его благополучие тоже было под угрозой.

— У нас нет рабочего скота, — сказал он.

— Как нет? — Алина была озадачена.

— Четырех быков мы продали, чтобы заплатить за аренду земли, а остальных пришлось зарезать — зимой нам совсем нечего было есть.

Теперь понятно, почему поля засеяны только наполовину, подумала Алина; они вспахали только те участки, где можно было использовать лошадей или тянуть плуг, впрягшись в него самим. Уильям поступил бессердечно и жестоко, заставив их продать свой скот, чтобы получить арендную плату; значит, в этом году им никак не расплатиться, даже если погода будет сносной и удастся собрать хоть какой-то урожай. Жгучее желание задушить Уильяма охватило Алину.

Снова налетел порыв ветра. Дом тряхнуло, и показалось, что половина крыши сдвинулась с места. Она приподнялась и отделилась от стены, и в образовавшуюся щель Алина увидела черное небо в сполохах молний. Она вскочила на ноги, и в этот момент крыша вновь опустилась на опоры. Оставаться в доме становилось опасным.

— Беги и хотя бы открой двери церкви! — закричала Алина священнику под грохот грома.

Тот кинул на нее полный злобы взгляд, но послушался. Достав из сундука ключ, он набросил плащ, вышел на двор и сразу же исчез в пелене дождя.

Алина продолжала распоряжаться:

— Возчик, отведи моих быков и повозку в церковь! Ранульф, займись лошадьми! Ты, Элизабет, идешь со мной.

Накинув плащи, они покинули дом священника. Ветер сбивал их с ног, и им пришлось держаться за руки, чтобы не упасть. С трудом они пробирались по кладбищу. Дождь перешел в град, и крупные льдинки отскакивали от могильных плит. В углу кладбища Алина заметила одинокую яблоню, она стояла голая, как зимой, ветер и град сбили с нее все листья и плоды. Опять вся округа останется в этом году без яблок, подумала про себя Алина.

Наконец они добрались до церкви и вошли внутрь. Здесь стояла такая тишина, что им показалось, они оглохли. Ни бушующего ветра, ни барабанной дроби дождя по крыше не было слышно, а громовые удары больше не вызывали страха. Многие крестьяне уже успели укрыться здесь, прихватив с собой кое-какие пожитки; сюда же они привели всю свою домашнюю живность: цыплят в корзинках, свиней со связанными ногами, коров на веревках. В церкви было темно, и только вспыхивавшие молнии освещали ее. Вскоре возчик вкатил внутрь повозку Алины, а за ним пришел Ранульф с лошадьми.

— Давай отгоним весь скот в западное крыло, а люди пусть занимают восточное, иначе церковь превратится в конюшню, — сказала Алина священнику. Все уже, похоже, поняли, что распоряжается здесь она, и священник согласно кивнул. Через минуту оба они уже были среди людей, помогая им перебраться к восточной стене. Женщины устроили детей в небольшом алтаре, а мужчины в это время привязывали скот к колоннам в нефе. Лошади от испуга выкатывали глаза и становились на дыбы; коровы же спокойно лежали на полу. Крестьяне собрались семьями и разложили свою нехитрую еду, чтобы перекусить. Казалось, они устраиваются здесь надолго.

Гроза была такой сильной, что Алина поначалу подумала, что это ненадолго, но ненастье бушевало с новой силой. Она подошла к окну. Окна, конечно же, были не из стекла, его заменяла тонкая прозрачная материя из льна, которая сейчас лохмотьями висела на рамах. Алина приподнялась на цыпочках к подоконнику и выглянула наружу: ничего, кроме стены дождя, не было видно.

А ветер все усиливался, пронзительно завывая, и она вдруг забеспокоилась: а выдержит ли церковь? И медленно обошла все здание. За время, проведенное с Джеком, Алина научилась отличать хорошую кладку от плохой и сейчас с облегчением вздохнула: стены были сработаны на совесть, без единой трещины. Церковь была выстроена из тесаного камня и казалась крепкой как скала.

Жена священника зажгла свечу, и Алина сразу поняла, что наступала ночь, хотя весь день был таким темным, что особой разницы не чувствовалось. Дети устали от бесконечной беготни по боковым приделам и теперь, свернувшись калачиком, спали, заботливо укрытые одеялами и накидками, прихваченными родителями из дому. Цыплята запрятали головки под крылышки. Алина села рядом с Элизабет, прислонившись к стене.

Мысли о бедной девочке, принявшей на себя обязанности жены Уильяма — те, что семнадцать лет назад отвергла она сама, — не давали ей покоя. Не в силах сдержаться, она сказала:

— Я ведь знала Уильяма, когда была девушкой. Какой он сейчас?

— Видеть его не могу! — с жаром ответила Элизабет.

Алина испытала к ней глубокую жалость.

— А откуда ты знаешь его? — спросила молодая графиня.

Алина почувствовала, что не сможет сдержаться:

— Сказать по правде, когда мне было чуть больше, чем тебе сейчас, я должна была стать его женой.

— Не может быть! А почему же не стала?

— Я отказала