Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

из-за разразившегося голода и ей от многих пришлось отказаться: делать одежды больше, чем можно было продать, не имело смысла. Но даже если бы она стала женой Джека, она бы не оставила своей работы.

Еще сильнее, чем свои горести, Алина переживала за Джека. Она обожала его, и никто, кроме, пожалуй, Эллен, не знал, какой беззаветной была ее любовь. Ведь именно Джек вернул ее к жизни. Когда она, подобно гусенице, сидела в своем коконе, он вывел ее на свет Божий и доказал ей, что она бабочка. Она могла навсегда остаться глухой к радостям и страданиям, которые дарила любовь, если бы однажды он не забрел на ее потаенную полянку, если бы не читал ей свои баллады, если бы не решился в тот день коснуться губами ее губ и не разбудил осторожно, нежно дремавшей в ее сердце любви. Он был очень молод и горяч, но в то же время оказался удивительно мягким и терпеливым. И за это она всегда будет любить его.

Проезжая сейчас по лесу, Алина подумала, что может встретить мать Джека. Изредка они виделись на ярмарках, а раз в год Эллен удавалось проскользнуть с наступлением темноты в Кингсбридж, чтобы провести ночь со своими внучатами. Алина испытывала к ней большую привязанность и даже духовное родство: обе были женщинами необычного склада. Но в лесу Алина так никого и не встретила.

Проезжая по полям, она внимательно присматривалась к созревавшим хлебам. Урожай в этом году обещал быть неплохим. Лето, правда, было дождливое и прохладное, но зато не было наводнении и болезни обошли хлеба стороной впервые за последние три года. И за это Алина была благодарна. Ведь тысячи людей жили на грани голода, и, не уродись урожай, не многие из них пережили бы новую зиму.

Она остановилась у пруда напоить быков возле деревни Монксфилд, входившей в графские владения. Поселение было довольно большим, вокруг на многие мили простирались богатые, плодородные земли, в самой деревне была каменная церковь со своим священником. И все же в этом году засеяли только половину всей земли, на которой уже колосилась золотая пшеница; оставшаяся половина заросла сорняками.

К пруду подъехали двое напоить лошадей. Алина стала настороженно присматриваться к ним. Иногда, для большего спокойствия, хорошо было иметь кого-то рядом в дороге, но в то же время это могло быть и рискованно, особенно для женщины. Пока она ехала вдвоем со своим возчиком, он покорно исполнял все, что она требовала от него, но в присутствии других мужчин он мог и не подчиниться.

Слава Богу, один из путешественников оказался женщиной. Алина пристально взглянула на нее и тут же поняла: не женщиной, а девочкой. Она видела ее в Кингсбриджском соборе на Троицу. Это была графиня Элизабет, жена Уильяма Хамлея.

Выглядела она несчастной и запуганной. С ней вместе был угрюмого вида человек при оружии, наверное ее охранник. Возможно, и меня ждала бы такая же участь, подумала Алина, стань я женой Уильяма. Спасибо Господу, что дал мне силы воспротивиться этому.

Охранник кивнул возчику Алины, не обратив на нее саму никакого внимания. И она решила не навязываться в попутчики.

Пока они отдыхали, небо заволокло черными тучами, налетел порывистый ветер.

— Гроза будет, — буркнул возчик.

Алина испуганно смотрела на небо. Она не боялась промокнуть, нет; просто они могли застрять здесь, и тогда ночь застала бы их где-нибудь в поле. Упали первые капли дождя. Надо искать, где укрыться, с неохотой подумала она.

Молодая графиня повернулась к своему охраннику.

— Нам лучше задержаться здесь ненадолго, — сказала она.

— Невозможно, — бесцеремонно отрезал тот. — Приказ хозяина.

Алину возмутило подобное обращение с девушкой.

— Не будь таким болваном! — сказала она. — Тебе поручено охранять твою госпожу!

Человек удивленно посмотрел на Алину и грубо рявкнул:

— А твое какое дело?

— Идиот, сейчас начнется ливень, — тоном знатной особы ответила она. — Не можешь же ты заставить даму ехать в такую погоду. Твой хозяин велит высечь тебя за твою тупость. — И повернулась к графине Элизабет. Девушка с интересом смотрела на Алину, явно довольная тем, что та вступилась за нее перед грубияном-охранником. Дождь между тем разошелся не на шутку. Алина тут же приняла решение.

— Идем со мной, — сказала она Элизабет.

Прежде чем охранник сообразил, что к чему, она взяла девушку за руку и повела прочь. Молодая графиня охотно повиновалась, весело вышагивая рядом, словно спешила из школы домой. У Алины было слабое подозрение, что охранник кинется за ними и попытается увести Элизабет, но в этот момент сверкнула молния и полило как из ведра. Алина побежала, увлекая за собой девушку; они быстро миновали кладбище и влетели в деревянный домик рядом с церковью, благо дверь была открыта. Как и предположила Алина, это оказался дом священника. Навстречу им поднялся сердитого вида человек в черном платье и с крестом на цепочке, свисавшей на грудь. Святая обязанность оказывать гостеприимство всем страждущим, похоже, стала для большинства приходских священников тяжелой обузой, особенно в нынешние нелегкие времена. Словно желая предупредить всякие возражения, Алина твердо сказала:

— Мне и моим спутникам необходимо укрыться.

— Милости прошу, — сквозь зубы процедил священник.

Дом состоял из двух комнат и пристроенного навеса для скота и чистотой не отличался. На столе стоял бочонок с вином.

Маленькая собачонка злобно затявкала на них, как только они сели.

Элизабет слегка сжала руку Алины.

— Спасибо тебе, — сказала она. Глаза ее были полны слез благодарности. — Ранульф заставил бы меня