Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Он не признает зла, даже когда оно бьет его прямо в грудь. Он добрый человек, Фитц. Наверное, Лант лучше любого из нас. Но он не чувствует себя мужчиной. Возьми его с собой.

— Я не понимаю, почему он хочет ехать.

Чейд усмехнулся.

— Вы настолько близки, как если бы ты был его старшим братом. И кто был моим мальчиком до него? Те истории, что я рассказывал про своего безымянного мальчика, разжигали в Ланте чувство соперничества и желание стать лучше. А ещё стать похожим на него. В начале подготовки я сделал из тебя соперника, которого он никак не мог превзойти. Того, с кем он стремился быть хотя бы на равных. Он жаждал быть как мы, оказаться в нашей компании. А потом встретил тебя и провалился. А после проваливался снова и снова. Фитц, я не могу дать ему то, что он ищет. Знаю, ты хочешь идти в одиночку — это ошибка. Поверь мне и возьми Ланта с собой. Пока он не заслужит твоего уважения, он будет сам не свой. Так возьми его с собой. Позволь моему сыну доказать себе и тебе, что он мужчина. Отложите оба свои соперничество и ревность.

Ревность? Я не ревновал к этому щенку! Но лучше не спорить с Чейдом. Я не хотел брать Ланта с собой и не мог сделать этого, но и не отказал Чейду. Я не хотел ссориться с ним, не сейчас, когда боялся, что этот разговор мог быть последним. Я сменил тему.

— Выходит, ты симулировал болезнь все это время?

— Нет, только иногда. Мне не трудно выглядеть слабым. Фитц, я не доверяю Розмари. Она убедила Дьютифула, что ему не требуются убийцы, типа нас с тобой. Она уничтожила всю мою сеть. Информаторам не платят денег, и поэтому они больше не докладывают мне. Все то, что я строил годами, разваливается.

— Чейд, мне все равно придется уйти. Я не могу остаться здесь и принять твою паутину.

— Эх! — он засмеялся, и я посмотрел вверх, чтобы увидеть ласковую улыбку, обращенную ко мне. — Как будто бы ты смог. Как будто кто-нибудь бы смог. Нет, Фитц. Я потерпел неудачу и знаю это. Никто не придет мне на смену. Время таких, как я, безвозвратно ушло. Нет, я не прошу, чтобы ты остался и принял мою работу. Езжай и делай что должен.

— Чейд. Почему ты притворялся больным и слабоумным?

Он снова засмеялся.

— Ох, Фитц. Потому что все так и есть. Не каждый день и не каждый час. Иногда мне кажется, что я такой, как прежде. А затем я не могу найти свои тапочки, ищу и ищу их, чтобы обнаружить надетыми на ноги, — он покачал головой. — Будет лучше, если люди станут считать меня слабоумным постоянно, чем узнают правду. Не хочу, чтобы Розмари считала меня угрозой для её прихода к власти.

— Ты опасаешься её? — недоверчиво спросил я.

— Остановись. Я почти слышу, как ты обдумываешь способ её убийства. Медленный яд или падение со скользкой лестницы. Это не слишком мудро, тем более, что старик находится в целости и сохранности.

Он был прав. Это заставило меня улыбнуться, я постарался устыдиться своих мыслей, но не смог. Он был прав относительно меня.

— Так пусть у неё все это будет — мой кабинет, моя кровать, мои инструменты и даже мои свитки. Она не сможет подобрать к ним ключ. Никто не сможет, за исключением тебя, быть может. Когда вернешься, — он несколько раз глубоко вздохнул. — Теперь у меня другая задача — Шайн. Нужно столько наверстать. Они думали, что накажут меня, убив её или выдав замуж за какое-то чудовище, но то, что они сделали, намного хуже. Она пустая, Фитц, и тщеславная. Невежественная. Но этого не должно быть. У неё острый ум, растревоженный всеми этими ужасными событиями. Кетриккен обучает её, и я не могу не ценить то, чему она учит мою дочь. Но спустя все эти годы Кетриккен все ещё в некотором роде наивна. Она по-прежнему считает, что честность и доброта всегда торжествуют. Поэтому я должен быть здесь, для Шайн, чтобы научить её тому, что небольшой нож в башмаке или правильно нанесенная рана могут существенно удлинить её жизнь.

И я хочу быть здесь и видеть, как она расцветает. Все они были так удивлены, когда я открыл её Скиллу. Они вбежали сюда и помогли ей поставить стены, блокировали её внутри них до тех пор, пока она не научится контролировать свой Скилл. Но она станет сильной Фитц. Сильной. Если когда-то они и сомневались, что по моим венам бежит кровь Видящих, то моя дочь докажет им это.

Очень странно было слышать от него эти прежние сомнения.

— Ты такой же Видящий, как и я, — заверил я его.

Он снова взъерошил мои волосы.

— У меня для тебя подарок, — тихо сказал он. — Я послал за ним некоторое время назад. Он из Джамелии, но прошел через Бингтаун, где его немного подкорректировали и исправили. Тебе надо взять его с собой. Он лежит в кофре для свитков на верхней полке в моей спальне. Кофр синего цвета. Он твой, сходи и забери его.

Я поднялся и прошел в его спальню. Нашел требуемую вещь и принес её. Он сказал:

— Найди стул и поставь сюда.

К тому времени, как я сделал это, он уже открыл футляр и вытащил свернутую карту. Да какую карту! Кожа была выделана очень тонко, поэтому оказалась вдвое большего размера, чем я ожидал. Она была сделана из телячьей кожи и расписана блестящими цветными чернилами. Надписи были поразительно маленькими, но ясно читаемыми. Там были Шесть Герцогств и Горное Королевство, Калсида и Дождевые Чащобы. За ними располагались Проклятые берега с Бингтауном, а потом совсем далекая Джамелия и Пиратские Острова. И ещё дальше — Острова Пряностей.

— Она прекрасна, Чейд. Но она так сильно отличается от любой другой карты, на которых изображены Калсида, или Дождевые Чащобы, или…

— Гораздо более точная, — резко сказал он. — С увеличившимся количеством путешественников по этому региону у нас теперь имеются лучшие чертежи и карты. Верити рисовал свои, основываясь на тех знаниях и ресурсах, что имелись в то время. Тогда не было доступных чертежей Дождевых Чащоб, а те, что мы покупали, были работами шарлатанов, стремящихся лишь заработать. То же самое можно сказать и по поводу Калсиды и Бингтауна со всеми окрестностями. Чертежи Проклятых Берегов не совсем достоверны из-за штормов, часто изменяющих береговую линию, и межсезонных речных разливов. Но все