Никита Изотов - Георгий Яковлев

В феврале участок № 7 впервые со времени образования перевыполнил план, среднесуточная добыча составила 220 тонн угля при задании 170 тонн.

— Да нам по плечу дела и побольше, друзья, — сказал Изотов ученикам. — Из пеленок вышли.

— Рекорд бы дать, — вставил Степаненко. Стрижаченко, парторг, тут как тут. Тихо так подошел, предложил:

— Читали? Московские и ленинградские рабочие встречные планы составляют. Что это? А вот что — берут карандашик, лист бумаги и считают: задание у нас такое-то, а сделать можем больше. Зачем нам заниженный план? Мы вам свой предлагаем, и чтобы сомнений никаких — полная техническая выкладка. Чем донбассовцы хуже?

Раззадорил ребят.

— Давайте так порешим… — сказал Изотов, глядя на парторга. — Если мы, Игнатыч, пока без расчетов десяток тонн к плану в сутки добавим, сгодится?

— Сгодится для начала, — отвечает Стрижаченко. — Стихию усмирять нельзя, тем более в соревновании.

— Тогда голосуем, чтобы все по порядку. Эти десять тонн будут нашим ответом на призыв партии: «Пятилетку — в четыре года!»

Все дружно проголосовали за встречный план, а шахтпартком поддержал инициативу молодежного участка. В марте при плане 180 тонн горняки давали в среднем 223 тонны угля в сутки. А в апреле, когда плановое задание составляло 190 тонн, сумели поднять выработку до 224 тонн. Сменная производительность по шахте составляла на забойщика 5 тонн, а ученики изотовской школы довели ее до 9 тонн. Это была победа, о ней громко говорили на собраниях, писала горловская «Кочегарка». Встречные планы взяли и другие участки.

В апреле 1933 года Александру Степаненко, лучшему ученику Изотова, предоставили слово на Вседонецкой конференции ударников-шахтеров, собравшихся в театре города Сталино.

— Сорок пять комсомольцев, не выполняющих задания, пошли работать к товарищу Изотову, — говорил Степаненко с трибуны. — Наш учитель дал нам «зарядку», проинструктировал, как надо хорошему шахтеру работать… Мы выбрали бюро комсомольской ячейки, выделили бригадиров, сказали себе, что дисциплина у нас должна быть боевой, как на фронте, и стали работать… Кое-кто посмеивался над нами сначала: «Собрались ребятишки, и участок свой завалят, и шахту подведут». Дали нам задание сто пятьдесят тонн. В первый день мы дали только девяносто. Но голов не повесили. Никита Изотов сказал: «Не бойтесь, ребята, не унывайте. Назавтра дали уже сто тридцать тонн. И день за днем начали двигаться вперед…»

К конференции ударников коллектив шахты № 1 пришел с отличными результатами: план первого квартала горняки выполнили 23 марта, дали почти полтораста тысяч тонн сверхпланового топлива. Конечно, не сами по себе пришли эти успехи. Сколько было призывов, сколько совещаний провели, сколько бумаги на приказы извели, а задание в 1932 году с треском провалили: долг составлял 86 тысяч тонн угля. Тогда горком партии, руководство трестом призвали коммунистов, передовиков взять под контроль все участки предприятия, чутко реагировать на предложения шахтеров. На шахте укрепили техническое руководство по всей технологической цепочке, начали смело выдвигать молодых техников, опытных рабочих на должности заведующих участками, их помощников.

Не хватало фронта работ, отставали от лав подготовительные выработки. Объявили ударный месячник. Многие, отработав смену, оставались на вторую, становились рядом с проходчиками и забойщики, благо эти профессии при ручном труде легко совмещались. За короткий срок удалось нарезать новые лавы, пустить пять эксплуатационных участков. Изотовское движение на шахте позволило направить в забои за несколько месяцев более пятидесяти обученных шахтеров.

Уже пару лет бились техники с механизированными лавами — не ладилось хоть убей. «Мышь им за пазуху», — укоризненно качал головой Изотов, когда речь на нарядах у заведующего шахтой заходила об использовании отбойных молотков. По его предложению создали «рабочую инспекцию» для проверки всего хозяйства. И выявили сразу же массу недостатков. Молотки были обезличены, гуляли, что называется, по рукам, ну и, понятное дело, портились чуть ли не каждую смену. Забойщики бросали их прямо в уступах, вылезали в штрек, ждали слесаря. Часто не хватало давления в пневмопроводе — тоже из-за разболтанности, из-за того, что не проводились плановые ремонты оборудования. Первое, что сделали, — закрепили молотки персонально за забойщиками, обязали ежедневно осматривать их и промывать, а раз в неделю в каждой лаве ввели ремонтную смену.

Задумались и о новой системе разработки шахтного поля. Еще когда разворачивалось изотовское движение в Горловке, приехал на шахту № 1 забойщик Свиридов. Слыл он среди горняков шахты № 10 «Артем» одним из лучших мастеров отбойного молотка. Поэтому встретил его Изотов с подчеркнутым почтением:

— Спасибо, что приехал. Мы-то еще с сохой, а ты уже с плугом.

— В умелых руках и палка — инструмент, — отшутился Свиридов. Помолчал, оглядывая собравшихся в нарядной парней. — Вот они в шахте железными конями управлять будут, не то что плугом… Какие у вас уступы?

— В каком смысле? — не понял Изотов.

— Да в прямом. Сколько метров по падению?

— Пять-шесть, как водится.

— То-то — «водится». Со старины глубокой. Для обушка, может, подходит, а вот с отбойным молотком расточительно. Времени зря много уходит, — пояснил Свиридов, присаживаясь к столу и раскрывая тетрадь. — Глядите, лава восемьдесят метров. Сколько кутков надо зарубывать? Ага, по числу уступов. Значит, двенадцать, а то и больше. А если уступ протянуть до двадцати метров? Зарубился — и гони пласт до конца. Выработка вдвое вырастает.

— А ведь верно, — поддержал его Изотов. — Почти треть смены у забойщика на вырубку кутков уходит. Но я сам должен попробовать, чтобы, значит, своим горбом почувствовать, а то как, не зная, агитировать за свиридовские уступы? — Прищурил хитро глаза. — А прежде я к тебе съезжу. Мы тоже готовимся перейти на молотки по всем лавам, хотя иные старики и сопротивляются.

— Боятся просто, — сказал Свиридов. — Сам, грешным делом, не верил поначалу. — Все в нарядной засмеялись. — Хвастаться не хочу, но за смену успеваю нарубить молоточком… — Он сделал паузу, поглядел на шахтеров.

— Сколько у вас на обушок получается?

— Изотов двадцать тонн дал, рекорд! — откликнулось сразу несколько человек.

— А я каждую смену даю по тридцать тонн, — отрезал Свиридов. — И не рекорд это, а норма. Так-то, ребятки. Кумекайте сами.

Названная Свиридовым цифра произвела на шахтеров большое впечатление и, можно сказать, круто повернула интерес многих к отбойным молоткам и удлиненным уступам. Но только месяцев через восемь после той встречи удалось нарезать лавы по методу Свиридова. Горняки шутили: «Работаем по-изотовски в свиридовских уступах».