Командировочные расходы - Николай Бенгин

– Моя фамилия Биллинг, – представился инспектор.

– Ты воевал?

– Давно дело было, – усмехнулся он, глядя на высокомерно вздернутый носик Фит, – и знаете, вы, когда с лестницы кричали, один военный эпизод напомнили.

– Вот как? – повторила Фит.

– Штурмовики, когда в атаку заходят…

– Что-о?!

«Удивительный голос: гнусавый-гнусавый, а как крикнет, так прямо уши закладывает», – подумал инспектор, невозмутимо глядя на Фит, а вслух сказал:

– Звук точь-в-точь такой же…

Принцесса Фэ поперхнулась вином.

В кают-компании наступила мгновенная тишина. Биллинг почувствовал, что все, за исключением разве что мирно посапывающего помощника, смотрят в их сторону. Командор, собравшийся было покинуть кают-компанию, притормозил, оценивая возможность нового эксцесса. Из-за ближайшей колонны выдвинулась темная фигура стюарда.

– А у тебя голос, как у жабы, – громко заявила Фит, помолчала немного, сообразив, что получилось как-то несолидно, добавила сурово: – И вообще, помалкивай, я не с тобой говорю. – Отвернувшись к ближайшему зеркалу, она принялась тщательно разглядывать собственное лицо. По залу прошелестел тихий вздох облегчения. Стюард вновь скрылся за колонной. Тип на эстраде, наконец, наладил инструмент и кают-компания наполнилась нежными, неритмичными аккордами.

– Вот и познакомились, – пробормотала Фэ, когда к ней вернулось дыхание. Отвернувшись к столу, она аккуратно поставила бокал подальше от края, спросила невнятно: – Так что там у меня в каюте случилось?

– Давайте начнем сначала, – предложил Биллинг, – с вашего разрешения… – он покосился на Фит. Та упорно продолжала высматривать что-то в зеркале.

– Итак, – снова начал инспектор, – вы пригласили меня и коллегу, – он кивнул в сторону бессловесного Гро, – к себе в гости. Возможно, мы неправильно вас поняли, может, вы просто пошутили, но получилось нехорошо.

Биллинг некоторое время помолчал, надеясь на какую-нибудь реакцию и, не дождавшись, продолжил:

– Когда мы пришли в вашу каюту, то застали там только голые манекены. Бассейн и голые женские манекены…

Тут принцесса Фэ не выдержала и начала хохотать. Фит, отвернувшись, наконец, от зеркала, озадаченно посмотрела на сестру. Та хохотала, что называется, от души – повизгивая, утирая слезы, громко и очень неприлично. Некоторые гости опять стали поглядывать в их сторону. Музыкант, закончив играть, принялся увлеченно подкручивать маленькие колесики на своем приспособлении.

– Это вы в какую каюту пришли? – спросила Фит, решив, что все-таки уместней понять, о чем речь, чем тупо стоять и слушать чужие разговоры.

– В триста третью. Я, честно говоря, не знаю – кого из вас эта каюта. Или вы там вместе живете?

– Вообще-то, мы там не живем, – усмехнулась Фит, с моментально вернувшимся апломбом. – Вообще-то, у нас у каждой свой «люкс». Отдельный. А триста третий – это вообще не наш номер!

– В триста третьем вы никто не живете вообще? – косноязычно переспросил Биллинг.

– Вообще! – не в силах избавится от прилипшего слова, заявила Фит, и ее острый носик задрался еще выше.

– Так ты, значит, не в мою каюту забрался? – все еще улыбаясь и вытирая слезы, принцесса Фэ исподлобья поглядела на Биллинга. – А то я уж решила, что меня с манекеном перепутали.

Биллинг растерянно оглянулся на помощника. Про то, что миэмки их ждут именно в триста третьей, говорил Гро. И, наверно, он не сам это выдумал, кто-то же его приглашал. «Дрыхнет, – раздраженно думал инспектор, – давно проснуться пора, а этот красавец все дрыхнет».

– Чей же это «люкс» тогда? – пробормотал он.

– Да может, и ничей – «Лотос» полупустой летит.

– Это вряд ли. Командор говорил что-то о возмещении убытков хозяевам каюты. Стало быть – хозяева имеются.

– Ага, так ты и убытки нанес! – принцесса Фэ укоризненно покачала головой, но фиалковые глаза смеялись. – Много посуды побил?

– Посуды там как раз не было, но дырку в стене прожег.

– Ничего себе! Правда, что ли?!

– Ну да, я один раз успел выстрелить.

Теперь Фит заинтересовалась.

– Из шокера дырку не пробить, – заметила она, – да и лазерник эти стенки не берет, по крайней мере с первого раза.

– Бластер, – поморщившись сказал Биллинг. Он совершенно не собирался раскрывать такие подробности. Фит быстро скользнула взглядом по костюму инспектора.

– Может, и не врет, – сообщила она сестре. – Я видела, как вокруг соседнего люкса экраны ставили, и командор наш с выпученными глазками бегал.

– Знаешь, ты так много всего наворотил, – уже без улыбки сказала Фэ, – что я запуталась. Значит, ты пришел в гости в пустую каюту, причем думал, что она моя, увидел голые женские манекены и пальнул из бластера, так? А еще ты вроде говорил, что тебя там чуть не убили. Давай по порядку. Зачем, собственно, ты ко мне в гости собирался с бластером под мышкой?

– Хорошо, давайте сначала, – вздохнул Биллинг, припоминая легенду Фрама о поисках злобного маньяка. – Когда вы вчера приземлились у нас на Короне и гуляли по столице…

– Никчемный, серый городишко, – вставила Фит.

– …одна из вас чудом спаслась от маньяка.

– Чего-чего?

– Она успела вбежать в один из торговых центров…

– А! Можешь не продолжать, – принцесса Фэ забавно сморщила нос и покивала на сестру, – это она. Успокойся, не было никакого маньяка. Фит так развлекается, когда скучно. Спорим, потом она разделась догола, как твои манекены?

– Что-то вроде того, – промямлил Биллинг, чувствуя, что зацепка приказала долго жить.

– С этим ясно. Так зачем я нужна была на самом деле? Версия про маньяка – лажа, и ты сам это знаешь.

– Ничего не ясно, – сердито возразил Биллинг, – может, это вам ясно, а мне – нет. Каюта не ваша, маньяка не было, значит, и вопросов нет, – он оглянулся на начавшего подавать признаки жизни Гро. – Я просто сижу и жду, когда он проснется.

«Вот так вот, – подумал он про себя, – раскололи в два счета. Слышал бы это Фрам, живьем бы съел. Ну и черт с ним. Еще не вечер».

– Ладно тебе, воин, – принцесса Фэ, положив ногу на ногу, эффектно откинулась на спинку кресла, – не хочешь правду говорить, я не заставляю. Ты ведь хотел о чем-то меня спросить? Валяй.

– Что это за цирк с охолуями? – резко спросил Биллинг.

– Это дудки, что ли, из птичьего дерьма? И что?

– Да глупо это все.

Миэмки обменялись долгим понимающим взглядом. Фит глубоко вздохнула и, закатив глаза, уселась, наконец, в свободное кресло. Биллинг понял, что невзначай угодил в самое яблочко. Про эти самые охолуи он разговор завел, просто чтоб время потянуть…

– Ага, значит, все серьезно, – задумчиво произнесла Фэ, – и что теперь делать будем?

– А на что вы рассчитывали?! – усмехнулся Биллинг. С этого момента все было делом техники. Сколько раз за время службы проходил он эту ситуацию – клиент вроде бы еще ни в чем не сознался, и фактов на руках – пшик, но все, что нужно – помалкивать. Клиент все расскажет сам, потому что созрел.

Ясно, что камешки пронесены в этих самых охолуях, наверно, и до сих пор там лежат… Биллинг молча нахохлился в ожидании «признательных показаний». Он не испытывал никакого профессионального удовлетворения, только тоску да легкое отвращение… к себе. В кают-компании стало заметно тише. Командор, решив, что новых эксцессов не предвидится, давно ушел, санитарный робот укатил тележку с джаном на дополнительные процедуры, музыкант, согнувшись в три погибели, все еще подкручивал что-то в своем устройстве и делать музыку пока что явно не собирался.

– А, собственно, что ты хочешь? – прервала затянувшуюся паузу Фэ. Инспектор только молча пожал плечами. Похоже, начинался этап торговли, стало еще тоскливей.

– Ну и черт с тобой! – рассердилась Фэ. – Развлекайся со своими манекенами… «голыми, женскими», а ко мне не суйся! Будут вопросы – обращайся в посольство. И запомни – воин может на время стать ищейкой, а из ищейки и треть воина не получится. Пошли, Фит.

– Подождите-ка, – слегка оторопел Биллинг, – вы ж не думаете, что вам так все с рук сойдет?!

– А ничего и не прилипало. А охолуями своими можешь подавиться – я тебе их дарю.

– Вот как? А содержимое?

– Забудь. А за наводку спасибо, хоть буду знать, где наши «быки» живут. Значит, говоришь, в триста третьей?

От такой наглости инспектор на некоторое время умолк, гневно уставившись в такие близкие фиалковые глаза, а потом у него шевельнулась какая-то мысль, смутная ассоциация, что-то такое к делу вроде бы не имеющее отношения… или имеющее? Он не успел ее додумать, потому что другая мысль молнией пронеслась в голове и стукнула прямо в темя. Биллинг торопливо сунул руку за пазуху и чуть не выругался – список пассажиров, который дал ему Штимер, все это время спокойно лежал во внутреннем кармане.

– Что, мысль пришла? – ехидно осведомилась Фэ, заметив, как Биллинг переменился в лице.