Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

Как известно, к вождю переводчиком немецкого языка долгое время был прикреплен В.М. Бережков, переводчиком английского – В.Н. Павлов. Однако Сталин знал, что Бережков, будучи прекрасным специалистом по немецкому языку, столь же отлично владеет английским. И вот однажды во время войны, буквально за четверть часа до начала ответственных переговоров с американцами Сталину сообщают, что Павлов не сможет присутствовать, так как неожиданно заболел.

Американцы, уже прибывшие в Кремль, узнав об этом, заволновались: неужели переговоры будут отложены или сорваны. Советник посольства США в Москве Чарльз Болен, который выполнял обязанности переводчика с американской стороны, с тревогой спрашивает у Сталина: что делать? Но Сталин совершенно спокойно воспринимает сложившуюся ситуацию и невозмутимо заявляет: будем работать.

– Кто же будет от вас переводчиком? – нервничает Ч. Болен.

– Бережков, – отвечает Сталин и отдает распоряжение: – Вызовите его.

– Но ведь Бережков немецкий переводчик, а не английский, – не унимается Ч. Болен, который считал, что он хорошо осведомлен об окружении Сталина и кремлевских кадрах.

– Это не имеет значения.

– Как так не имеет значения?!

– Я ему прикажу – и Бережков будет переводить с английского.

Далее следует немая сцена. Далее американцы предполагают, что дядюшка Джо спятил, и пребывают в шоке. Далее является Бережков и по-военному отвечает на приказание Сталина – «есть!». Далее он блестяще выполняет свои обязанности. Далее американцы, обалдевшие от мистики происходящего, следят не столько за ходом переговоров, сколько за безупречным английским Бережкова.

Поверили ли они в то, что стали свидетелями гипнотических способностей Сталина, о которых ходило столько мифов? Убедились ли они в том, что Сталин может приказать все, что угодно, и это непременно будет исполнено? Трудно сказать. Но подтверждение тому, что Сталин был искусным знатоком и творцом неповторимых шуток и розыгрышей, теперь получил самый скептически настроенный читатель.

97

Легенда ходит в разных вариантах и, похоже, что она вобрала в себя пару-другую схожих историй, отражая, однако, вполне реальное явление.

Однажды на Тегеранской конференции Черчилль вызвал Сталина на соревнование по выпивке, и Сталин принял вызов. (Ссылаются даже на то, что якобы это имело место на дне рождения Черчилля – 30 ноября, который совпал с периодом проведения конференции и тогда же был отпразднован.) Члены британской делегации бросились к Молотову, умоляя его отговорить Сталина от соревнования. Черчилля невозможно перепить, уверяли они, с ним рядом спивались даже бывалые морские волки. Их опасения были понятны: Черчилль обязательно выиграет пари у Сталина, последний не стерпит унижения, и конференция провалится… Но Молотов ответил, что Сталин еще больше оскорбится, если предложить ему отказаться от спора.

Словом, на глазах волнующейся разношерстной компании началось своеобразное состязание. Судьей попросили быть Рузвельта, и тот бдительно следил, чтобы спорщики не жульничали: рюмку водки Черчилль – рюмку водки Сталин, бокал вина Черчилль – бокал вина Сталин, стакан виски Черчилль – стакан виски Сталин и так далее.

К вящему удовольствию русских и американцев, но к удивлению (и, может, к облегчению) англичан, их патрон упал и его пришлось уносить, а Сталин ушел сам, лишь слегка пошатываясь.

Наверное, после этого родился анекдот, чаще встречающийся почему-то в безымянном виде. На самом деле в нем должны фигурировать оба государственных деятеля. Итак, из дневника премьер-министра: «Вчера пил вечером с дядюшкой Джо. Чуть не умер. Сегодня утром похмелялся с дядюшкой Джо. Лучше бы я умер вчера».

Есть и более скупое повествование на эту тему. Маршал А.Е. Голованов написал, что во время одного из застолий на Тегеранской конференции он с беспокойством смотрел, как Черчилль хлещет спиртное, а Сталин его не останавливает. Наоборот, подливает, да и сам от британца не отстает, пьет с ним на равных.

Когда Черчилля на руках вынесли из-за стола, вождь подошел к Голованову: «Что ты на меня так уставился? Не бойся, Россию не пропью, зато он у меня завтра будет вертеться, как карась на сковородке!».

Когда прижизненные мемуары маршала готовили к печати, эта фраза не прошла. На полях рукописи рукой редактора было написано: «Сталин так сказать не мог». А.Е. Голованов, пересказывая эту историю писателю Ф. Чуеву, восклицал: «Не мог? Да я же свидетель, да он же мне лично это говорил!»

98

Там же, в Тегеране случился казус, в котором Черчилль опять выглядел в забавном виде. Но узнали мы об этом благодаря соответствующему распоряжению Сталина, которого можно считать косвенным участником происшествия.

Во время острых дебатов по проблемам второго фронта Иден передал Черчиллю записочку. Премьер, прочтя ее, что-то черкнул и вернул Идену. Тот, пробежав черчиллевскую запись, скомкал листок и бросил в урну для бумаг. Когда заседание окончилось и все разошлись, Сталин поручил переводчику В.М. Бережкову извлечь записку и доложить, о чем она. По идее там могло быть нечто важное, относящееся к позиции Англии по обсуждавшемуся вопросу.

В записке оказалось всего несколько слов: «Уинстон, у вас расстегнута ширинка».

А дальше рукой Черчилля: «Не волнуйтесь, старый орел не выпадет из гнезда».

Сталин и другие очень потешались.

99

Черчилль с упоением рассказывал о своей поездке в Италию, откуда англо-американские войска вытеснили фашистов. Он прямо-таки упивался бурным энтузиазмом, с которым его встречали итальянцы. Пришлось Сталину охладить экстаз премьера негромким замечанием:

– Совсем недавно там же, точно так же и те же самые толпы приветствовали Муссолини.

100

Речь идет о реальном случае.

Союзники решали, что делать с немецким военным флотом. Американцы отказались от своей доли. Сталин предложил поделить пополам между СССР и Англией. Но Черчилль внес встречное предложение: «Затопить».

Сталин: «Вот вы свою половину и топите».

101

У начальника Генерального штаба маршала A.M. Василевского отец был священником, а сам он в молодости учился в семинарии. Однажды в неофициальной обстановке Сталин задал ему неожиданный вопрос: почему по окончании семинарии Василевский «не пошел в попы»? Маршал, смутившись, ответил, что не имел такого желания и что ни один из его трех братьев тоже не стал священником. На это Сталин весело заметил:

– Так, так. Не имели желания. Понятно… А вот мы с Микояном хотели пойти в попы, но нас почему-то не взяли. Почему, не поймем до сих пор.