Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

82

Адмирал И.С. Исаков (Исаакян) вернулся из инспекционной поездки на Север, где строился крупный военный объект. Но дорога к нему никуда не годилась. Через болото провели шоссе, которое шевелилось, когда проезжали машины. Хуже того, вместо строительства полноценной железной дороги, уложили железнодорожное полотно прямо поверх шоссе.

Адмирал на совещании у Сталина описал удручающую картину транспортного сообщения с объектом и назвал происшедшее вредительством.

Сталин, дослушав, сказал: «Вы довольно убедительно проанализировали состояние дела. Объективно говоря, эта дорога в таком виде, в каком находится, есть не что иное, как вредительство. И прежде всего надо выяснить, кто вредитель? Это я… Без дороги обойтись было невозможно. Мне доложили в общих чертах, что нет другого выхода, кроме как укладывать рельсы на шоссе. Я согласился. Так что восстановим истину: вредитель в данном случае я. А теперь давайте думать и принимать решение, что делать».

Обескураженность Исакова и других уступила место деловому обсуждению.

Это был один из многих случаев, делился позднее Исаков с писателем Константином Симоновым, когда Сталин демонстрировал, как способность признать свою ошибку, так и чувство юмора, в высшей степени ему свойственное.

83

В 1942 г. адмирал И.С. Исаков был тяжело ранен в боях под Туапсе. Однако после ампутации ноги продолжал оставаться в строю. После Победы тоже не демобилизовался. В 1946-м ему позвонил Сталин и сказал, что собирается назначить его начальником Главного Морского штаба. По одной из версий Исаков ответил:

– Товарищ Сталин, должен вам доложить, что у меня серьезный недостаток: ампутирована нога.

Последовал вопрос:

– Это единственный недостаток, о котором вы считаете необходимым доложить?

– Да.

– У нас раньше начальником штаба был человек без головы. И то работал. А у Вас только ноги нет, это не страшно, – заключил Сталин.

Есть иная версия разговора – не с Исаковым, а с представителями Министерства вооруженных сил, когда на заседании у вождя решались важные кадровые перестановки[20]. О том, что Исаков инвалид, не знать Сталин не мог. Это был общеизвестный факт. Может, имело место подсиживание, кто-то еще метил на должность начштаба, потому что на заседании было высказано мнение, что одноногий адмирал – странная и неподходящая фигура на флоте. Тем более в мирное время.

– И из-за этого он не сможет справляться со своими обязанностями? – переспросил Сталин.

– Не сможет, товарищ Сталин, – подтвердили несколько человек.

– Значит, вы говорите, что у него нет ноги? – еще раз уточнил Сталин.

– Так точно, нет ноги, товарищ Сталин.

Вождь прикоснулся рукой к своей голове и задал главный вопрос:

– А это у него есть?

Сомнения и возражения против назначения адмирала отпали сами собой. Кто же будет спорить, что хоть во флотской, хоть в домашней обстановке лучше иметь человека без ноги, чем без головы.

84

Герой Советского Союза, маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков рассказывал, что однажды в кабинете Сталина он во время разговора помянул генерала Иванова. (Какого именно, сегодня неясно, т. к. в списках генералов бронетанковых войск – участников Великой Отечественной войны значатся целых четыре Иванова.)

Сталин спросил:

– Не тот ли это Иванов, который изменил своей нации?

Катуков тоже знал, что раньше у Иванова была еврейская фамилия и ответил:

– Тот самый.

– А русской нации он не изменит?

В каждой шутке есть доля шутки…

85

Генерал Маринов, работавший, кажется, в Воениздате, был похож на кавказца – черноволосый, кучерявый, с усиками. На одном из совещаний он докладывал Сталину, а тот внимательно слушал и рассматривал его. Потом среди прочих задал ему вопрос, который нынешние хозяева России боятся пуще всего на свете, но который в то время не таил в себе ничего запрещенного, носил обыкновенный, естественный характер:

– Кто вы по национальности, товарищ Маринов?

– Я грузинский еврей, товарищ Сталин.

– Товарищ Маринов, я знаю так: или грузин, или еврей.

А что? Ведь такой подход можно и нужно применить к любому псевдоеврею – русскому, польскому, китайскому…

86

А эта история похожа на анекдот о евреях, вернее о еврейской осторожности, граничащей с трусостью. Фельетонист газеты «Правда» Г. Рыклин думал, что опорочил вождя, а на самом деле сам себя высек, когда рассказывал:

«В начале 30-х годов состоялась встреча советских журналистов со Сталиным и другими руководителями партии и правительства. Я был на этой встрече. В конце ее мы коллективно сфотографировались. На фото я стоял рядом с вождем. Шли годы и шли аресты. Хранить фото врагов народа было небезопасно. И я начал резать. Я брал в руки ножницы и отхватывал сначала по одной, затем по две-три опальные персоны. Постепенно люди исчезали с фото. В конце концов, остались только Сталин и я. После XX съезда КПСС я отрезал Сталина и остался один».

87

Пьеса Н.Ф. Погодина (Стукалова) «Кремлевские куранты» – знаковое явление советской драматургии. Написанную в годы сталинизма, переписанную потом, ее ставили знаменитые режиссеры, в ней играли знаменитые артисты. Она шла в сотнях, если не в тысячах театров. В 1970 г. по ней был снят фильм. Однако мало кто знает, что первая экранизация состоялась еще при Сталине.

В двух словах описать пьесу нельзя. Можно лишь указать на символическую деталь. Разруха после гражданской войны, не работают заводы, стоят главные часы страны – те, что на Спасской башне Кремля… Но находится часовщик, который отремонтировал их. Посмотрев киноленту, Сталин сказал:

– Что, русского не нашлось, чтобы часы запустить?

Дело в том, что роль наладившего работу державных часов исполнял еврей. А также в том, что после некоторых замечаний, которые товарищ Сталин делал иронически, присутствующим бывало не до смеха.

Картина в прокат не пошла.

88

Сталину принесли на утверждение список. В нем значились кандидаты на руководящие должности в одном из наркоматов, в основном евреи. Прежде, чем объявить свое решение, Сталин стал вспоминать:

– Я был молодой, неопытный нарком по делам национальностей. Ко мне пришел нарком, еврей, чтобы согласовать кандидатуру своего зама. Тоже еврея. Я подписал и понес бумагу Ленину. Владимир Ильич сказал: «Запомните раз и навсегда, батенька, даже зарубите на носу – если начальник еврей, то заместитель непременно должен быть русским, и наоборот».

Показав трубкой на лежащий на столе список, вождь закончил: