Дети Грозы - Тиа Атрейдес

— Мама, мама, купи петушка! Ну купи! Ну мама-а!

— Где барабанщик? Где барабанщик, я вас спрашиваю?! Где? Тащите — он у меня вмиг протрезвеет!

— Пожалуйте сюда, достопочтенный Феллиго! Да не обращайте внимания на этих олухов! А вы что встали? Вон отсюда! Присаживайтесь, достопочтенный!

Расталкивая работников, младший клерк городского магистрата, лебезил перед богато одетым горожанином. Старшина контрабандистов, нарядившийся в бархатный камзол и берет с белоснежным пером, шествовал к своему месту на скамье и чинно кивал собравшимся коллегам.

Заприметив его, Хилл захихикал. Достопочтенный? Славный на весь Суард проныра и мошенник? Правда, от прочих надутых индюков, старшин законопослушных цехов, внешне седой головорез не отличался.

— А кому единорог сахарный, королевский?! Кому лимонаду мятного?! Подходи, налетай!

— Да не толкайтесь вы!

— Дорогу! Дорогу сиятельному шеру!

— Равняйсь! На караул! Чтоб вас демоны забрали, гули криворукие! Кто так алебарду держит?! Разжалую! Вурдалаков вам в глотку! Равняйсь! Смирррна!

— Какие полмарки, глаза твои бесстыжие! Чем красил-то, признавайся? Два динга!

— Сударыня, сударыня, а не вы ли обронили? Не пожалейте медяка хромому калеке! Медяк, говорю, дайте! Глухому!

— А ну пошел отсюда, ослиное отродье! Не твое место — вот и убирайся!

— Люди добрые, да что ж это делается! Средь бела дня обокрали! Стража! Эй, стража!

— Смиррна! На караул!! Держать строй, недоноски орочьи!

— Да подавитесь вы! Два динга! Даром бери, даром! И иди отсюда! Послал Хисс на мою голову…

— Позвольте от лица верноподданных преподнести… а! Гоблина тебе в суп! Куда прешь, тролль безглазый! Не видишь, тут уже поставлено? Вниз, вниз её! Демоново отродье… от лица верноподданных членов Гильдии кожевенников и дубильщиков преподнести Вашему…

Отчаянно стучали молотки, скрипели колеса тележек. Над площадью разносились запахи жареных ракушек и печеных яблок, свежих пирогов и сладких тянучек. И одуряющее пах каштан, словно Хилл сидел не на ветке, а на бочке контрабандных духов.

Среди гудящей толпы изредка мелькали знакомые лица, у которых сегодня был самый что ни на есть рабочий день, а так же вечер и ночь. Лягушонку Мастер запретил набивать карман за счет праздношатающейся публики, и ему оставалось только с высоты взирать на коллег. Взирать молча Хиллу не нравилось, но брат запаздывал, и некому было оценить его острый язык. Что было особенно обидно — совсем рядом юный прохвост Игла примеривался к кошелю мастера-ювелира. Тот, увлеченный охмурением девицы в изумрудном корсаже, не замечал ничего вокруг.

— Несомненно, душенька! Только в моей лавке. Уже сорок пять лет королевская семья…

Конечно, самодовольный павлин заслуживал кары небесной в лице шустрого воришки. Если бы только воришкой был не Игла…

— Ай! Что это? Кто посмел! — завизжала девица, прижимая руки к груди. — Исан, что ты делаешь?

Пронзительный вопль заставил отшатнуться Иглу, уже дотянувшегося до вожделенного кошеля. Ювелир, маслено улыбаясь, вытащил из ложбинки меж рвущихся на свободу грудей душеньки абрикосовую косточку и грозно оглядел нависшие над толпой балконы. Но злоумышленника не обнаружил. Зато испортил Игле охоту — толпа вокруг забурлила, народ вслед за ювелиром начал оглядываться в недоумении.

Хилл, любуясь на устроенный балаган и недовольную физиономию коллеги, доедал последний абрикос. Косточка догнала Иглу, пробирающегося сквозь толпу в более благоприятное для поживы место, и стукнула по макушке. Тот обернулся, готовый к нападению, недоуменно обшарил взглядом окрестные балконы и деревья… но белобрысого хулигана, надежно скрытого цветущими ветками и гостеприимной Тенью, не увидел.

Время близилось к полудню, бургомистр уже забрался на трибуну и нервно переминался с ноги на ногу. Народ тесно набился вдоль домов, балконы грозили обвалиться от количества разодетых и украшенных наподобие новогоднего дерева благородных ротозеев.

Сейчас, с минуты на минуту, появится праздничная процессия, вдали, от городских ворот, уже слышится радостный гам…

Тут наконец Хилла пихнул в бок запыхавшийся Свисток:

— Подвинься! Ух, успел…

Наконец, приближается волна народного ликования! Все громче треск хлопушек и гром военной музыки.

Впереди гордо вышагивают трубачи и барабанщики, за ними на породистых лошадях гвардейцы сияют начищенными до зеркального блеска нагрудниками. Рябит в глазах от киновари плащей, белизны и кармина конских плюмажей и золота гвардейских вымпелов.

За Гвардией два всадника в парадных, расшитых золотом, мундирах: генерал Медный Лоб и полковник — похоже, брат генерала Флома. И, наконец, в окружении десятка гвардейцев в боевом снаряжении, две детские фигуры в королевском ультрамарине, на превосходных ак-тушских жеребцах: кронпринц с сестрой. и свита чуть позади.

Длинный хвост пышной процессии подтягивается за королевскими детьми, переливаясь всеми цветами радуги, взблескивая и разбрызгивая фонтаны бликов. Гремят подковы коней, звенят бубенцы, шествие искрится фейерверками и радостными улыбками, поражая разноцветным блеском и вычурной роскошью. По дороге присоединяются и дворяне, и горожане, и музыканты, и всё это пёстрое сборище веселится, поёт и танцует на ходу, славя Императора, короля и наследника…

Орис с Хилллом на дереве ёрзали и подпрыгивали от восторга и любопытства, рискуя свалиться кому-нибудь на голову. Они пихали и дёргали друг друга за рукава.

— Смотри, остроухая! — указывал Свисток на кого-то в свите принца. — И гном, ну смотри, вон же, с бородищей, в красном! Ну и компания у нашего наследника. А какой жеребец!

— Ты лучше глянь, у бургомистра бумажку сдуло! — Лягушонок дрыгал ногами от хохота, держась за дружка, чтоб не упасть. — Ну и физиономия!

Свисток перевёл взгляд на суматоху, творящуюся на помосте. Растерянный глава городской администрации то краснел, то бледнел. Один из его помощников погнался за улетающей бумажкой, поймал её в героическом прыжке и свалился с возвышения. Стоящий ближе всех к краю старшина Кожевенного цеха подал ему руку и втащил обратно. Только когда мятый листок очутился в руках бургомистра, тот перестал нервно подскакивать на месте и вновь принял солидный, торжественный вид.

— Надо же, успели…

Тут парадный маневр Синих Гвардейцев завершился. В образовавшееся ровное полукольцо, отделившее часть площади и оттеснившее толпу, выехала группа всадников.

Царственно-надменный юный принц время от времени сдавленно хихикал, тут же возвращая на лицо официальное выражение. Попытки принцессы скрыть под высокомерной благосклонностью, подобающей случаю, ехидную и озорную улыбку были немногим более успешны. Похоже, Их Высочества по достоинству оценили нечаянный цирковой номер в исполнении должностных лиц.