Ужас. Иллюстрированное повествование о нечистой силе - Игорь Винокуров

О том, как и чём закончился весь этот кошмар, повествует выписка из журнала Курмышского уездного суда 1814 года. Суд состоялся в субботний день 28 февраля. В этот день в суде «слушали выписку, учинённую о бывшем в доме вдовы, экономической крестьянской жены Прасковьи Раздьяконовой… ночью, часу с 8-го до 1-го, стуке с улицы и внутри самой избы, бросании камнями, чулками и лаптями несколько ночей». Чем же закончилось это уникальное для истории отечественного полтергейста судебное заседание? Решение суда заслуживает того, чтобы привести его почти полностью:

— Хотя живущая в оной избе с вдовой Прасковьей Раздьяконовой девка Настасья Сергеева… и подозревалась в чинении в той избе, равно и снаружи оной стука и метании камнями и прочим, но обстоятельства и открывают, что всё оное производимо было кем-либо с намерением, дабы бросанием камней, поленьев и произведением стука навести на живущих в тех домах страх, дабы чрез оный отдалить от домов своих, и, воспользуясь тем временем, произвести воровство, какового содержания на счёт девки Настасьи Сергеевой отнести никак не можно, поелику, как существо дела сего доказывает, что когда тот стук происходил, девка Сергеева находилась в избе, следовательно и чинено оное было неизвестными людьми, в подтверждение чего служит и то, что когда происходил стук у дьякона в избу, то сенная дверь заложена была с надворья цепью и, как видно, с выдумкой, дабы отнять случай произвести гвалт. Относительно того, что во время бытности городничего в доме Раздьяконовой сверху потолка упал кирпич, по удостоверению бывших тут, кем оный брошен, не запримечено, в каковое время девка Сергеева лежала по болезни на полатях, то и сие действие к ней причесть, равно и то, как унтер-офицер Притков показывает, что в бытность его в том доме неизвестно кем брошен в него стакан с водой и стоящие на брусу горшки — весьма сомнительно. А непосредственно всё сие относится к хитрым предприятиям злонамеренных людей, к нерасторопности и слабости полицейского надзора. Но однакож за тем за всем девку Сергееву на будущее время оставить в сильном подозрении, а случай сей, на основании воинского устава, процессов 2-й части 5-й главы, 9-й и 10-й статьи, предать суду Божию, а во обстоятельствах оного сочинить особое постановление».

У курмышских следователей и у Курмышского уездного суда было достаточно сложное положение. С одной стороны — доказано, что стучать и бросаться камнями, лаптями и прочим Настасья не могла. С другой — всё это ведь было же! И не к кому обратиться за консультацией, как это 175 лет спустя сделал московский следователь И.А.Баринов, обратившись в Комитет «Биоэнергоинформатика», где подтвердили, что да, такое бывает и называется это полтергейст.

А тогда ещё дело осложнялось общим неприятием случившегося. Командно-административные круги того времени обладали значительным иммунитетом к тому, чтобы признать случившееся реальным фактом. А событие между тем стало для курмышан предметом самой широкой гласности. К тому же всё происходило в избе, стоявшей напротив городской думы. В доме Раздьяконовой, видимо, побывали не только мещанин Максим Малюгин и Михаил Поляков «со товарищами, всего 12 человек», но и многие другие курмышане. И не случайно дело по этому следствию было взято губернаторским чиновником без возврата. Тот факт, что само событие и связанное с ним судебное разбирательство сохранились в памяти курмышан по крайней мере до 1874 года, также говорит о многом. Поэтому суду надо было принять крайне взвешенное решение. И, похоже, суд с честью вышел из этого испытания, приняв решение, которое удовлетворило всех: предать дело суду Божьему. Нельзя же было всерьёз списывать на проделки нечистой силы! Начальство за это по головке не погладит. Но нельзя и наказывать невиновную Настасью. Решили, с оглядкой на, начальство, оставить её «в сильном подозрении». Но ведь кто-то же должен был стучать в стены, бросать камни, кирпичи и прочее! Если не Настасья и не нечистая сила, то кто же? Выход был найден поистине блистательный: «всё сие относится к хитрым предприятиям злонамеренных людей, к нерасторопности и слабости полицейского надзора». Не пойман — не вор. Нашли-таки стрелочника…

А у Куроптева к этой истории более сдержанное отношение. Он считал, что Настасья, с целью освободиться от крепостной кабалы, «так искусно вела своё дело, что возбудила следствие о чёрте, живущее в памяти у курмышан до сих пор со значительными преувеличениями». Слова эти были написаны в 1874 году, то есть ровно через 60 лет после судебного процесса. В отличие от суда, Куроптев нисколько не сомневался в виновности Настасьи, которая, по его мнению, сумела обвести вокруг пальца и следствие, и суд, и всех курмышан, до сих пор заинтригованных давним «следствием о чёрте». Последнее расценивается Куроптевым «как подтверждение неразвитости» курмышан.

Как знать, возможно, через очередные 175 лет и эти мои строки попадут на глаза какому-нибудь будущему исследователю, который, как и М.Куроптев в отношении курмышан своего времени, найдёт в них подтверждение и моей «неразвитости». Правда, скорее всего это будет сделано уже сегодня кем-либо из моих непримиримых оппонентов.

Взбесившиеся колокольчики

Но продолжим наше повествование дальше. В 30-х годах XIX века в Англии началась эпидемия со взбесившимися механическими звонками и колокольчиками. Они звонили, к недоумению хозяев, сами собой! Искали шутников, злоумышленников, но тщетно. Бывало, что колокольчики звонили столь неистово, что ни в каком из «следственных экспериментов» это не удавалось воспроизвести.

В 1830–1831 годах в доме, принадлежавшем некоему Д.Эшуэлю, в течение 18 месяцев «часто и подолгу» самопроизвольно зюнили механические сигнальные колокольчики. Длительные и настойчивые поиски естественных причин их самопроизвольного звона остались безуспешными. Только было замечено, что события эти по времени совпадали с пребыванием в доме одной молодой особы. Очевидцы событий и их окружение испытывали ужас, испуг, сильное возбуждение. Детям пояснили, что «колокольчики больны». Взрослые искали более правдоподобных объяснений. Хозяин дома, «человек очень образованный, основательно мыслящий и неутомимый в анализе, пробовал разные опыты с электрометром и другими проверочными средствами и советовался по этому предмету со многими учёными людьми; но всё это не привело ни к чему». С отъездом молодой особы звон прекратился.

2 февраля 1834 года таинственные звонки обрушились на дом майора Эдварда Мура. Они продолжались более пятидесяти дней. 2 февраля слуги доложили вернувшемуся из церкви майору, что несколько раз сами собой звонили комнатные колокольчики. Майор с сыном внимательно всё проверили, но не нашли никаких естественных причин: «Погода была тихая, термометр стоял на 29°, барометр — в обыкновенных пределах. Никаких особенных атмосферических явлений заметно не было». А звонки продолжались, продолжались и поиски их естественных причин. Майор был «совершенно убеждён, что этот звон происходил не от человеческих рук». Одновременно он высмеивал некоторые из предложенных объяснений, замечая, что «его дом вовсе не изобилует крысами и что он не держит обезьяны».