Категории
Самые читаемые
Лучшие книги » Детская литература » Прочая детская литература » Прощание с Дербервилем, или Необъяснимые поступки - Гавриил Левинзон

Прощание с Дербервилем, или Необъяснимые поступки - Гавриил Левинзон

Читать онлайн Прощание с Дербервилем, или Необъяснимые поступки - Гавриил Левинзон

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 30 31 32 33 34 35 36 37 38 ... 43
Перейти на страницу:

Он побежал к машине, но вдруг вернулся и протянул мне красивую шариковую ручку:

- На! У меня две! Разбередил ты мою память.

О том, как я доискивался причин и в результате встретился еще с

одним специалистом

Я заторопился домой, чтобы спрятать коллекцию. То, что я ее собираюсь прятать от себя самого, казалось мне делом обычным. Я верил в эмоции, мотивы, адреналинчик с гормончиками - все это факты научные. Предположение Вадима о том, что я что-то кому-то хочу доказать, не особенно меня беспокоило: я дал себе слово ничего никому не доказывать, как бы мне ни хотелось. Но вот одна мысль, которую часто повторяют в телепередаче "Очевидное невероятное", меня здорово тревожила. Что мы знаем о нашем мире? Крохи! Сколько еще научных истин не открыто! А вдруг моей коллекцией как раз и распоряжается неоткрытая истина! Вьет из меня веревки, хотя у нее названия даже нет. Навстречу мне шел усатый мужчина, торопился, пот со лба платком утирал. Бедняга думал, что торопится по своей воле, а на самом деле его какой-нибудь Адреналинчик, которого он и в глаза не видел, кнутом погонял. Адреналинчик гикнул - мужчина наддал, перешел на бег, а я вдруг спохватился, что уж очень он похож на того, кто Высоким Смыслом мне представлялся. Я, конечно, понимал, что Высокий Смысл не может быть человеком, и все же смотрел вслед мужчине, пока он не свернул за угол. А что, если Высокий Смысл не суеверие, а неоткрытая истина? Ведь уверен же Геннадий Матвеевич, что он руководит его жизнью. Я решил, что от Высокого Смысла нельзя отмахиваться. Это гораздо страшней, чем трахнуться головой о ступеньку, - этот не пожалеет, в штопаном бельишке заставит ходить!

Дома у меня произошел разговор с папой. Оказывается, Петя Баш ему звонил.

- Почему ты мне ничего не сказал? - спросил он.

- Откуда мне знать? - ответил я. - Адреналинчик не захотел. Ты не будешь меня уговаривать совершать бессмысленные поступки?

- Нет. Запирай свои марки и давай мне ключ.

Я запер тумбу стола и отдал ключ папе.

- Мне кажется, я понимаю, в чем дело, - сказал он. - У тебя чувство вины. Ты слишком много нехороших поступков совершал последнее время. Особенно по отношению к бабушке...

О своих нехороших поступках по отношению к бабушке я ничего не знал. Оказалось, что я отношусь к ней неуважительно, как к девчонке на побегушках, понукаю ею и никогда не стараюсь ей помочь. А сейчас, объяснил папа, мне захотелось искупительной жертвы, вот я и готов расстаться с самым сильным своим увлечением. Видно, папа как следует обдумал "ситуацию". После того как он обдумает, он всегда говорит что-нибудь невероятное. Но сейчас его гипотеза мне показалась интересной. Я решил, что "искупительную жертву" тоже не стоит сбрасывать со счетов, тем более что папа привел мне множество примеров из исторического прошлого и из произведений литературы: людям свойственно так поступать. Он предложил мне очень простой способ избавиться от навязчивой мысли: сунул мне в руки щетку и полотер и сказал:

- Помоги бабушке - и ты себя почувствуешь гораздо лучше.

Я убрал в квартире и минут десять после этого думал о том, помогло мне это или не помогло. Так сразу нельзя было определить. По-видимому, это выяснится позднее.

В доме уже все знали о том, что со мной произошло. Дед считал, что на меня кто-то оказывает дурное влияние, бабушка - что меня кто-то сглазил, а мама - что я все придумал, чтобы только не делать уроки.

- Настал момент! - сказала мама и принялась убирать вещицы с моего стола.

Я отнесся к этому безучастно, и у мамы это вызвало подозрение. Она сказала, что догадывается, о чем я думаю: о том, что потом все поставлю на место. Мама заперла мои вещицы в сервант.

- Господи, как все просто! - сказала она и принялась мною повелевать: проверила дневник и тетради, велела вытряхнуть из портфеля все лишнее, осмотрела меня тщательно, как наш сосед этажом ниже осматривает свои "Жигули", обнаружила что-то в ушах, что-то содрала ногтем на спине, велела мне принять душ, а потом раскричалась, почему это я ее до сих пор не поцеловал.

Я ее поцеловал, и она сказала:

- Не подлизывайся! Садись за уроки.

Когда я учил геометрию, позвонил Сас. Оказывается, он забыл мне сказать очень важное: возможно, все дело в обыкновенной сублимации. "Еще одно!" - подумал я и спросил:

- Сас, а что это такое?

- Допустим, тебе хочется сделать что-то непозволительное, но это настолько непозволительно, что даже думать об этом ты боишься. И вот ты вместо этого делаешь что-нибудь другое, позволительное.

- Сас, - спросил я, - а нельзя ли это сублимировать, как ты считаешь? Дарение коллекции. Сделать что-нибудь другое, более позволительное?

Сас ответил, что всегда изумлялся моей хитрости и изворотливости.

Мои страхи почти прошли. Было ясно, что положение не такое уж страшное. Правда, у меня перестали бегать глаза и что-то, конечно, странное со мной происходит, но ведь всему можно найти объяснение. Оно обязательно найдется. Я был уверен, что даже с Высоким Смыслом при желании можно сладить. Ко мне опять прицепилась Шпарагина песенка "Весел я...". Мне не хотелось больше от этой песенки отделываться. Я расхаживал по комнате, напевая. "Все чепуха, - думалось мне. - С какой это стати я столько страхов нагородил! Неужели это всерьез?" Но тут же спохватился, что походка у меня уже далеко не дербервилевская. Я лег спать со смешанным чувством успокоения и тревоги. "Ого, как они во мне смешиваются! - подумал я, засыпая. - Хиггинс бы меня понял".

Дальше пойдет описание моего второго страшного сновидения.

Я увидел Адреналинчика, выходящего из нашего парадного. Под мышкой он тащил мою коллекцию и, заметив меня, смутился. Он оказался неплохим малым. "Я тут ни при чем, - сказал он. - Честное слово! Высокий Смысл приказал". - "И ты позволяешь этому гаду вить из себя веревки?!" - сказал я. "А что делать? - ответил он. - Ты себе представить не можешь, какой это деспот. Никто не хочет с ним связываться". Из парадного один за другим вышли гормончики: Зеленый, Желтый и Красненький. Зеленый тащил большущий тюк - все мои одежки. Желтый - в плетеной корзине, которая у нас на чердаке валялась, - мои любимые вещи, те, что я держал на столе. Красненький был совсем махонький, препротивный и с невероятной прыгучестью. Он тащил мой второй дневник: подпрыгивал, гримасничал и отпускал прибауточки: "А что бы нам с этой вещью сделать? А какую бы нам пользу из нее извлечь?" - "Жрите меня! - сказал я. - Забирайте тоже с собой!" - "А на фига ты нам нужен?" - сказал Зелененький. - "На кой ляд ты нам сдался!" - подхватил Желтенький. Подъехала синяя "Лада". За рулем сидел все тот же препротивный тип, похожий на Мишеньку. "Вредность приехала!" - завопили гормончики и начали размещаться и втаскивать мое добро. Адреналинчик тоже сел в машину. "Постараюсь что-нибудь сделать для тебя", - сказал он, высунувшись в окошко. Вредность высунулся в другое окошко, закричал: "Мечты сбываются!" - захохотал и нажал на сигнал. Раздался крик из фильма ужасов. Они укатили, а я проснулся.

Я пошел на кухню и приготовил себе лекарство от страшных сновидений. Но, видно, я принял слишком большую дозу - мне совсем расхотелось спать. Я вернулся в свою комнату и включил свет. Мой письменный стол очень уж непривычно выглядел без моих любимых вещиц. И хотя я прекрасно разбираюсь, где сновидения, а где явь, я все же решил, что не лишним будет проверить, на месте ли мои одежки. Я раскрыл створку шкафа - все было на месте. "Подумать только, что они со мной делают!" - разозлился я. Я решил, что должен немедленно по всем правилам науки разобраться. Только наука может мне помочь!

Я принялся за дело: отсчитал от печки пять шагов, провел красным мелком черту, вернулся к печке и стал двигаться к черте, приставляя пятку одной ноги к носку другой. Когда обе мои ноги переступили черту, я уже знал, каким методом нужно вести исследование.

На шкафу у меня лежали свернутые в рулон два ватмана. Я достал их со шкафа и один из них разложил на столе и приколол по краям кнопками.

Когда утром выяснилось, что я отказываюсь идти в школу и никого в комнату не впускаю, в доме поднялся переполох. Мама говорила:

- Я еще вчера догадалась, что он что-то задумал.

Папа возражал:

- Не нужно все время подозревать человека в хитростях.

Дед допытывался через дверь, с кем я теперь дружу. А бабушка причитала и повторяла, что знает, кто меня сглазил. Я велел поставить мне еду под дверь и всем идти по своим делам. Тут бабушка начала кричать на деда, чего это он стоит. Дед умчался. Потом выяснилось, что он вызвал ко мне невропатолога - одного своего довольно большого приятеля.

Я уже закончил подготовительную работу. Я разграфил оба ватмана и внес нужные записи в каждую из колонок. На одном ватмане я записал имена или фамилии людей, которым мне могло прийти в голову что-то доказать. На всех, конечно, колонок не хватило, и все же набралось шестьдесят девять, не считая одной вагоновожатой, которой я уже давно кланяюсь по-дербервилевски. Ее мне очень хотелось вписать, но где было взять место? Я решил ее держать в уме. Я уже знал, что хотел ей доказать: что я парень о-го-го, рубаха-парень, весельчак и вообще что надо. На другом ватмане колонок было поменьше: первым шел Адреналинчик, дальше гормончики, Высокий Смысл, сублимация, ушиб головы, искупительная жертва, положительные и отрицательные эмоции и гены. Я оставил место, потому что был уверен, что этим не ограничится.

1 ... 30 31 32 33 34 35 36 37 38 ... 43
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Прощание с Дербервилем, или Необъяснимые поступки - Гавриил Левинзон торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель