Полуночные тайны - Мэрилайл Роджерс

Когда пышная плоть, трепещущая от желания, приникла к его налитым мускулам, Марк боролся с искушением тут же слиться с ней в страсти. Он ругал себя, что так глупо позволил вспыхнуть пламени их объятия, грозившего сжечь дотла путы его хваленой сдержанности. Оборвав их чересчур жаркий поцелуй, он отпрянул, чтобы перевести дыхание, но совершил ошибку, бросив взор на редкостную красоту, ставшую такой податливой в его руках.

Элизия не могла не уступить требованиям томительного голода, которого раньше не знала. Несмотря на небольшое расстояние, на которое Марк попытался отстраниться, она извивалась в его руках, касаясь чувствительными вершинками грудей жестких завитков, покрывавших его грудь.

Застонав от невероятного усилия справиться с огнем страсти, грозившим вырваться на свободу, в следующую секунду Марк внезапно отстранил Элизию. Этим резким движением он, сам того не желая, положил конец их объятию. Табуретка не выдержала чрезмерного веса и сломалась.

Вслед за треском расщепившегося дерева и грохотом упавших тел наступила тишина, продолжавшаяся, правда, всего лишь несколько секунд. Вскоре комнату заполнил звучный низкий хохот Марка, лежащего на спине среди обломков табуретки. Его допекла абсурдность ситуации.

Сбитая с толку тем, что огонь ее страсти грубо погасили холодной водой реальности, Элизия пыталась подняться, отпихивая мужчину, к груди которого ее пригвоздило падение. Она села и пришла в ужас от того, как вела себя еще несколько секунд назад, а потом, чтобы хоть как-то восстановить приличия, принялась запоздало поправлять красную ткань, остававшуюся без присмотра слишком долго.

– Вы спасены, – насмешливо заметил Марк. – Скажите спасибо нашему шаткому насесту.

Он тоже сел, а затем поднялся на ноги и потряс темной головой, не только чтобы сбросить туман желания, но и чтобы прийти в чувство после падения.

Пока он поднимался, Элизия не сводила с него глаз – еще совсем недавно это был пылкий любовник, а теперь вдруг он превратился в насмешливого чужака. Марк заметил гнев в ее взгляде, но еще он разглядел, что в глубине карих глаз не остыли золотые искорки. В их огне таилась для него опасность. Он мог бы овладеть Элизией – совратить бесхитростную соблазнительницу, если бы захотел. Да, у него, безусловно, была эта возможность, но не право.

Он поклялся никогда не соблазнять девственниц и даже дал Элизии слово, что не посягнет на ее добродетель. Поэтому теперь ему следовало уйти или стать клятвопреступником.

– Спасибо, что промыли мне рану. – Марк показал на темную полосу, пересекшую его горло. – Я не сомневаюсь, теперь она быстро заживет.

С этими словами он направился к двери и исчез. Можно было не объяснять причину ухода признанием, как близко он подошел к тому, чтобы нарушить клятву. Час был поздний, а ему еще предстояло завершить много дел, прежде чем взойдет солнце, возвестив о начале нового дня.

Элизия смотрела, как тихо закрывается за ним дверь, испытывая в душе полное смятение – не столько из-за его внезапного ухода, сколько из-за ее собственного непредсказуемого поведения во время разыгравшейся сцены. Как же все это получилось, когда она так старалась избегать общества Черного Волка? Вспоминая минувшее, Элизия признала, что несколько дней назад она привлекла Марка в свою спальню громким проклятием, и что сегодня ночью ее подняло с постели его грубое ругательство. Священники, безусловно, правы. Брань – приглашение дьявола к греху. Девушка приняла твердое решение никогда, никогда больше ни при каких обстоятельствах не повторять и не отвечать на подобные нечестивые слова.

Дав эту клятву, она почувствовала, что у нее стало легче на душе, правда, ненадолго. Слишком много всего произошло, чтобы помогла такая легкая епитимья. И в самом деле, она чуть было не отдала свою чистоту человеку, который поклялся, что никогда не соблазнит ее. Еще бы немного… Ее спасло только то, что табуретка не выдержала двоих. Марк совершенно прав. Ей следовало быть благодарной, что дерево оказалось таким хрупким. Вот именно, благодарной! Но, к собственному возмущению, Элизия поняла, что большой благодарности не испытывает.

Глава 11

Намеренно потупив взор, Элизия опустилась в кресло с высокой спинкой, пытаясь не замечать сильного мужчину рядом с собой. Впервые за неделю она вышла в большой зал на вечернюю трапезу. Выдумав несуществующую болезнь, она лишила себя ужинов, а заодно, и компании Черного Волка, но именно страстные события предыдущей ночи заставили ее вернуться сюда сегодня вечером. Их пылкое объятие в полуночный час доказало, что бесполезно избегать Марка.

Да, вчерашнее происшествие заставило Элизию устыдиться, что она выбрала трусливый путь. Она больше не желала быть слабовольной девицей. В ней восстал бунтарский дух, и она не давала угаснуть своей вспыльчивости, вспоминая насмешливую улыбку Марка и его циничные слова. Кроме того, она намеревалась доказать своим холодным обращением, что способна устоять перед его чарами. И в сопровождении Иды, не отходившей от нее ни на шаг, она даже собиралась присоединиться к нему в маленькой гостиной после ужина.

Зал наполнился шумом при появлении стражников, которые принялись рассаживаться по своим местам, толкая друг друга, а Марк тем временем следил из-под полуопущенных век за красавицей, сидевшей совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Его терзали противоречивые чувства– радость, что Элизия внезапно вернулась в зал, и леденящее душу подозрение, что ее присутствие здесь, в этот вечер, во многом усложнит одно деликатное дело. Было бы гораздо лучше, если бы она подождала еще денек. Впрочем, неважно. Что сделано – то сделано.

– Добро пожаловать, миледи. – Низкий голос Марка прозвучал так тихо, что только Элизия расслышала слова, а тем временем сильная загорелая рука приблизилась к лицу девушки и приподняла ей подбородок.

Элизия испытала досаду, почувствовав, как зарделись щеки, когда она взмахнула ресницами. Благие намерения были позабыты, и она окунулась в серую глубину его глаз, где сверкали серебряные молнии.

Околдованный грациозной красотой девушки, Марк почувствовал то же самое, что и она, заглянув в карие глаза, в которых появлялись золотые искорки. Под его пристальным взглядом они превратились в пламя, что вызвало у него кривую усмешку, полную мужского превосходства.

У девушки перехватило дыхание от сокрушительного обаяния этого человека, который ей казался воплощением мужской красоты. Рядом с ним ее всякий раз охватывало сильное волнение. Вот и теперь его тепло достигло и окутало ее. Она запуталась в мягких сетях его притягательности, стараясь оторвать взгляд от завораживающих серых глаз.