Соблазнение строптивой - Шарлин Рэддон

– Что ты делаешь? И почему я голая?

– Ты не голая. На тебе домашняя рубашка и панталоны, которые Маура нашла в твоем чемодане. – Дразня ее улыбкой, он добавил: – К несчастью для меня. Что касается первого вопроса, я уже говорил тебе: промываю рану. Тебя подстрелили, помнишь?

На Дженну нахлынули воспоминания – как они бежали из Эхо-Каньона. Она вспомнила о жгучей боли в боку, которая никак не хотела проходить, о тошноте и головокружении. Известие о том, что ее подстрелили, стало для нее потрясением. Она была слишком молода, к тому же сама очень хорошо стреляла, чтобы оказаться так близко к смерти.

Бренч слегка коснулся нижней части груди костяшками пальцев. Дженна дернулась, словно от удара молнии. Стиснув зубы от боли, она потянула тонкую рубашку вниз. Бренч вернул ее на место.

– Прекрати. Знаешь, мне вообще-то нужно видеть, что я делаю.

– Где Маура? Почему она не может ухаживать за мной?

– Мауре делается плохо при виде крови. Она не может даже обработать поцарапанные коленки своих детей. Я посылал за Безумной Розой. Ее у нас в городке считают кем-то вроде лекаря. Она взглянула, сказала, что я и так хорошо за тобой ухаживаю, и вылетела на метле прочь.

Бренч стал легкими движениями наносить на красную сморщенную рану жутко воняющую мазь. Дженна застонала от боли и попыталась оттолкнуть его руку.

– Фу! Что это за мерзость?

– Эта мерзость предотвратит инфекцию и поможет залечить рану. – Он отставил баночку с мазью. – А теперь, дорогая, мне, наверное, понадобится твоя помощь. Пуля попала тебе в мягкие ткани вот здесь, на боку, и прошла насквозь. Я обработал выходное отверстие. А теперь мне придется повернуть тебя на бок, чтобы добраться до того места, куда пуля вошла. Отверстия находятся всего в нескольких дюймах одно от другого. Тебе чертовски повезло, что жизненно важные органы не задело, но ты потеряла много крови, пока я вез тебя до дома. От этого и слабость.

Дом. Каким приятным на слух было это слово! «Но неправильным», – сказала себе Дженна. Это не ее дом. И все же, как ни удивительно, она чувствовала себя в безопасности и почти окруженной заботой. После стольких одиноких лет ухаживания за матерью так чудесно было осознавать, что кто-то хлопочет над ней. Чудесно и в то же время страшно.

Дженна попыталась перевернуться на бок, чтобы облегчить Макколи задачу, и прокляла себя за стон, сорвавшийся с губ.

– Хорошо, – произнес он через минуту. – Осталось только перевязать ее. Неделя-две в постели, и будешь как новенькая.

Бренч скользнул рукой под ее тело, чтобы протянуть бинт. Но рука как-то сама собой пошла не туда и оказалась на груди, ощущая чудесную упругую плоть.

Дженна вздрогнула.

– Черт побери, Макколи! Я ведь знала, что тебе нельзя доверять.

Молодая женщина оттолкнула руку Бренча, но тот успел почувствовать, как от возбуждения затвердел ее сосок. Кровь в его жилах откликнулась на эту сладостную реакцию. Макколи закрыл глаза и заставил тело повиноваться. Как бы страстно он ни желал Юджинию, момент явно был неподходящим.

– Дай сюда, – пробормотала она. – Я сама справлюсь.

– И как же ты собираешься это сделать? Ты даже не можешь увидеть свои раны.

– Я чувствовала, как ты их обрабатывал. Знаешь, у меня вообще-то есть мозги.

Макколи рассерженно вздохнул и отдал Дженне бинт. Откинувшись на спинку стула, он стал наблюдать, как молодая женщина силится подняться, опираясь на локоть. Юджиния старалась скрыть боль, но он видел ее в глазах женщины и сжал руки в кулаки, чтобы не вырвать бинт у нее из рук. Маленькая упрямая ослица!

Когда Дженна оперлась-таки на локоть, кожа на боку растянулась, и горячая волна боли растеклась по всему телу. Пот выступил на лбу, когда она попыталась сесть прямо; у нее просто не хватало сил. Дженна закусила губу, чтобы не заплакать, и почувствовала вкус крови. До ужаса противно было признавать поражение, но она понимала, что выбора нет.

Ни слова не говоря, Дженна отдала бинт Макколи, благодарная за то, что тот не стал отчитывать ее за упрямство. Его руки были такими же нежными, как и раньше, и он изо всех сил старался прикасаться к ней только в случае необходимости. Это наставило Дженну ощутить себя маленькой беспомощной девочкой. Черт бы его побрал! Он хочет, чтобы она почувствовала себя виноватой, думая, что так ему легче будет вскружить ей голову. Дженна должна была признать, что Бренч действительно обладал привлекательностью – какой-то грубой, жесткой се разновидностью.

Каждый раз, когда Макколи низко склонялся над ней, чтобы сделать очередной виток бинта, его дыхание ласкало щеку, напоминая о его поцелуях. От него, как и тогда, пахло табаком и чем-то еще, Дженна подозревала, что и виски тоже. Несмотря пи на что, молодая женщина, посмотрев на Бренча через плечо, поняла, что не может отвести глаз от полных чувственных губ, частично скрытых рыжей бородой и усами.

– Вот и все, – Макколи закрепил концы повязки и опустил рубашку. – Хочешь чего-нибудь поесть?

Желудок молодой женщины заурчал при мысли о еде. Бренч усмехнулся и направился к двери, прихватив миску с розоватой водой.

– Я сейчас вернусь. Не вылезай из окна, пока меня не будет.

– Подожди, Макколи. Что ты сделал с моим пленником? Если ты сдал его властям и забрал награду, я…

Улыбка сползла с лица Бренча и взгляд стал таким ледяным, что, казалось, мог заморозить ад. Сквозь стиснутые зубы он произнес:

– Если ты говоришь об убийце моего брата – он прикован цепью к столбу на платной конюшне Уоттса и Бриззи. Это что-то вроде местной тюрьмы. Можешь забрать чертову награду. Все, что мне нужно, – это правосудие. И не думай, мисс наемница, я не позволю тебе стать на моем пути. Заруби себе на носу.

У Дженны хватило такта смутиться.

– Прости. Конечно, отплатить ему за убийство твоего брата гораздо важнее денег. Просто… эта награда – единственная возможность для меня остаться здесь и заняться поисками отца.

Кусочки льда растаяли в глазах Макколи, когда он вспомнил, что бормотала Дженна, когда приходила в сознание. Она много страдала в юном возрасте. Бренч догадывался, что Юджиния фактически сама себя воспитала, да еще и заботилась о матери. И все из-за отца, исчезнувшего, как туман в утренних лучах солнца. Неудивительно, что она так рвется быть самостоятельной. Макколи надеялся оказаться рядом, когда Дженна найдет отца. Он бы хотел сказать старику пару слов лично от себя.

– Можешь забрать деньги, – произнес Бренч, – при условии, что Мендозу повесят. Он жалуется на условия содержания и на то, что я не даю ему мыться и бриться. Я еще не видел таких изнеженных денди, как этот ублюдок. Он постоянно о тебе спрашивает. И вообще, что, черт возьми, происходило между вами в Эхо-Каньоне до моего появления?