Медаль за город Вашингтон - Владислав Морозов

– Киря! Тарищ майор! – радостно кричала она. – Получилось! Прям как в кино!

Ага, тоже мне «заслуженная ночная ласточка» Татьяна Альбертовна Арнтгольц… Буря эмоций, блин…

– Да не шуми ты так, младший лейтенант Дятлова, – сказал я ей, когда она наконец остановилась рядом с нами и перестала орать. – От лица командования объявляю тебе благодарность и поздравляю с двумя сбитыми…

– Тарищ майор, а чо это были за самолетики? Вы когда сказали, что «Хейнкель» на хвосте, я подумала, что вы шутите…

– Да какие тут шутки. По-моему, самые натуральные «Хейнкели-162», он же «Саламандер», он же «Народный Истребитель». Когда-то – последняя надежда Германа Геринга и всей его гоп-компании…

– А откуда они здесь взялись?

– А эхо войны. Просыпаемся мы, и грохочет над полночью… Ничего удивительного. Если этот наш главный противник Сантос потомок недобитых нацистов, то сдается мне, что это не последний из его сюрпризов. Возможно, у него в поместье танк «Королевский Тигр» припрятан или пара-тройка штурмовых орудий.

– Правда, что ли, тарищ майор? – искренне удивилась Кристинка, сделав большие глаза.

– Да не тупи ты, – сказал ей Симонов. – Не видишь, дядя шутит…

– Увы, – усмехнулся я. – У этого запасливого поганца много чего еще может найтись, раз он уже нашел ранцевые двигатели и реактивные истребители. Но это пока только мои предположения. А ты, младший лейтенант Дятлова, свою пару звездочек честно заслужила, если не на фюзеляж, то на погоны уж точно…

– В смысле? – не поняла Кристинка.

– В том смысле, что по возвращении отпишу на тебя представление о внеочередном звании «лейтенант». Не факт, конечно, что наверху это сразу утвердят, но свое слово я скажу. В общем, как в той песне – вон покатилась вторая звезда к вам на погоны…

– Спасибо, тарищ майор! – все так же радостно отреагировала Кристинка.

Как мало девочке надо для счастья…

В этот момент стал слышен отчетливый звук вертолетных двигателей, и спустя пару минут над полосой зависли выскочившие из-за кромки недалекого леса два «Белла» – один серый, второй серо-зеленый, наши «Майя» и «Вилли».

Подняв тучу пыли, вертушки сели неподалеку от нас. Из них выбрались фигуры в камуфляже. Возглавляли процессию снимавшие на ходу бронежилеты Машка со Светкой в своих пижонских панамках, следом за которыми неспешно тащились Хамретдинов, Алалыкин, Итенберг и Киквидзе, навьюченные снятыми из дверных проемов вертолетов пулеметами и прочей снарягой. Вид у личного состава был несколько усталый.

К вертолетам тут же рванули наперегонки местные механики и резво порулил бензозаправщик.

Работа, что называется, закипела, и не успели экипажи наших «пчелок» поздороваться с нами, как оба оперативно дозаправленных борта уже взлетели в небо и, управляемые ручными молодцами донны Ларки, быстро ушли на другую точку.

– Ну, здорово, красавицы, – приветствовал я Тупикову с Пижамкиной. – Как самочувствие? Порох не подмочили? Пленных сдали?

– Сдали и не подмочили. Их теперь наша ненормальная Анжелка, то есть подполковник Дегтярева на пару с хозяйкой уже, наверное, допрашивают на всю катушку, – доложила Машка. – Очень может быть, что при помощи плоскогубцев и газовой горелки…

– Понятно. А с нашим Зиновьевым чего?

– Чего-чего. Ничего хорошего. Он почти все время без сознания был, хотя крови на нем особо не было. Наверное, поломался при катапультировании. Медики, которые его принимали, сказали, что шансов мало, хотя эти местные коновалы с пэтэушным образованием могут и ошибаться. Мальчишки говорят, что когда его поднимали на борт, он чего-то успел им сказать… Рустик!

– Ну, чего тебе? – поинтересовался Хамретдинов, подходя ближе.

Замечательное соблюдение субординации в разговоре офицера с сержантом, если подумать. Я этот момент отметил для себя, но вслух ничего не сказал – это же Машка, персонально для нее уставов еще не написали…

– Ты когда этого Зиновьева лебедкой на борт поднимал, он чего говорил?

– Сказал – передайте майору, чтобы он семью. Он, мол, обещал…

– И все? – уточнил я.

– Все, и этого-то слышно не было, у него язык, считай, совсем не ворочался.

– Это он про что говорил, тарищ майор? – спросила Светка. – Про какую семью?

– Про свою, ясный перец. Они же у него сосланы за Можай. Боится, что его гибель будет напрасной и родные так и сгниют на киче. Ну, это он, положим, зря волнуется. Представление на снятие судимости мы на него напишем, хоть прижизненное, хоть посмертное… А пока всему личному составу объявляю благодарность от лица командования!

– Служим Российской Федерации! – нестройно произнесли мои подопечные.

– Да, вот еще чего, тарищ майор, – словно вдруг вспомнила что-то Машка. – Один из пилотов с транспортника погиб уже на земле. Он отстреливался от каких-то вооруженных хмырей, которые его окружали. Мы, когда подлетели, окатили их из пулемета. Так они отступили, но этому пилоту все же успели залепить прямо в лоб. Похоже, из снайперской винтовки или чего-то типа того…

– Что за хмыри? – уточнил я.

– По повадкам точно не местные, да рожи у всех косые, азиатские…

– Это китаезы, суки, – констатировал я явный факт.

Опять этот гребаный мастер шаолиня Сэнг из монастыря Фудрянь…

Приятного тут было мало, но этого следовало ожидать. Если этот фигов полковник Сэнг заранее знал о нашей акции на дороге, то и здесь его информаторы вполне могли сработать. Надо донне Ларке доложить, чтобы устроила чистку рядов, что ли. А то прямо-таки невозможно работать из-за стука этих дятлов…

В общем, на этом операция «Воздушный мост», как ее проименовали в документах, была закончена.

Мы погрузились в подъехавшие машины и отбыли «в расположение». То есть в поместье донны Ларки. Чуть позже вслед за нами уехал весь техперсонал, бензозаправщик и прочие машины технических служб, дальновидно отведенные донной Ларкой на другую «точку». На аэродроме осталось несколько часовых по периметру и заранее выкаченный на стоянку и укрытый маскировочной сетью сколоченный загодя из пластика и жести макет «Су-25УБ» (настоящему «Грачу» сразу же отстыковали крылья и увезли его на трейлере), камуфлированный один в один со своим летающим собратом. Метров с пятидесяти и дальше макет был практически не отличим от «живого» аппарата.

Как выяснилось позже, подобная предосторожность оказалась не лишней.

Ближайшей ночью по этой полузаброшенной взлетной полосе ударили две или три крылатые ракеты, засыпавшие аэродром дождем мелкой кассетной гадости с осколочно-шрапнельной и зажигательной «начинкой».

Запущены ракеты были то ли с В-52, то ли с подводной лодки, то ли с наземной установки – штабные эксперты так и не разобрались. Все-таки в условиях отсутствия спутников и прочих средств глобального контроля отслеживать воздушные и морские цели в другом полушарии довольно затруднительно. Явно было только одно – местная армия, похоже, внесла свои пять копеек в успех этого удара. Пара мелких армейских вертолетов висела у горизонта, возможно, подсвечивая цель. А потом они пролетели над объектом удара, видимо, оценивая ущерб. По идее, они должны были удовлетвориться, поскольку макет «Су-25УБ» и кое-какие сохранившиеся строения старого аэродрома ракеты разнесли в щепки. Жертв, к счастью, не было, если не считать одного часового, которого слегка контузило.

Н-да, насолили мы им всем (и пиндосам, и местным армейцам), похоже, серьезно.

Кстати говоря, проверка показала, что подбитый Симоновым F-16 оказался поврежден очень серьезно. До такой степени, что на нем надо было полностью менять двигатель. Ну а поскольку запасного в наше время взять неоткуда, сие означало полное выведение истребителя из строя. То есть про титул аса и пять побед я Симонову ничуточки не соврал.

По прибытии в поместье я привел себя в порядок, наскоро поужинал и, переодевшись в гражданское, направился в большой старый гараж на отшибе, где донна Ларка обычно держала пленных. Требовалось оперативно узнать, что дал допрос захваченных сегодня пиндосов. Если допрос вообще имел место и не остался лишь Машкиной фантазией.

Местный караульный закрыл за мной ворота и скрылся за ведущей внутрь гаража дверью – потопал докладывать обо мне.

А я остался в гаражном боксе, наедине с отодвинутым к дальней стенке, прикрытым чехлом небольшим автомобилем округлых очертаний. Было в его силуэте что-то знакомое. Я подошел ближе и приподнял брезентуху на капоте. Точно, «Фольксваген Жук», старой классической модели из 1960-х. Как много у них тут раритетов рассовано по старым бабушкиным сундукам, и военных и не очень. Кто бы мог подумать, хотя их же тут по лицензии клепали чуть ли не до 1990-х…

За моей спиной скрипнула дверь, и в боксе возникла подполковник Дегтярева. Несмотря на поздний вечер, выглядела она оживленной и, кажется, даже вполне удовлетворенная.