Я не сдаюсь... - Александр Авраменко

Старпом плеснул в пластиковый стаканчик немного виски, свернув запечатанную сургучом головку.

– Кэп, дёрни для успокоения.

– Ну его к чёрту, Гриша. Быстрей бы сделать дело и уносить ноги. Никогда мне ещё не было так не по себе. Что-то тут нечисто.

Майор пожал плечами и молча отправил содержимое стакана в горло. Шумно выдохнул, бросил в рот кусочек сыра из бортового пайка.

– Не вибрируй, Вилли. Видишь, уже команда психует.

Командир словно очнулся – быстрое движение зрачков из стороны в сторону, и верно: движения операторов, раньше спокойные и размеренные, сменились хаотичным рваным дёрганьем. Подполковник взглянул на свои руки – пальцы вдруг заходили ходуном и он, неожиданно для себя, вдруг завопил:

– Самый полный, штурман – двадцать вправо, немедля! Ну!

Движки почти мгновенно выплюнули дозу энергии, крейсер шарахнулся в сторону, и вдруг в том месте, где он только что был, возник из ниоткуда столб пламени.

– Успели заметить, откуда?! Просчитать вектор и огонь из всего, что может стрелять! Огонь!!!

Ещё через миг судно вздыбилось от терраватт исторгнутой им энергии. Озарились мгновенными вспышками тупорылые зонтики пушек, засвистел испаряемый ими хладагент в огромных холодильниках. С направляющих сорвались ракеты, чтобы исчезнуть в вечной тьме космоса… Но вот вдруг там, куда направили снаряды и боеголовки умные машины, возникло свечение, вначале слабое, потом всё сильнее и сильнее, а затем полыхнуло… Автоматика не подвела. Практически мгновенно рассчитав вектор, откуда была произведена атака, они засекли точку нападения и нацелили всё оружие туда. Сработали поляризаторы, защищая глаза людей от излучения, а когда всё пришло вновь в норму, в пустоте уже рассеивалось огромное газовое облако…

Командир внезапно успокоился.

– Вроде всё, ребята… Гриша, дай мне выпить, а? У тебя осталось?

В фильтрах ещё выл очищаемый воздух, фризеры остужали низкотемпературную жидкость кожухов Ф-пушек, а экипаж приходил в себя после внезапной атаки и ответного огня, когда подполковник Вилли Детеринг махнул полный стакан спиртного и обратился к стоящему с открытым ртом старшему помощнику:

– Я пошёл спать, ты уж покомандуй тут, Гриша…

…– И что, никто ничего не заметил?

– Абсолютно, господин полковник. Ни люди, ни аппаратура, ни «Конкорд».

– Ладно мы, обычные флотские раздолбаи. Но корвет разведки… Они же способны с орбиты внешней планеты сосчитать все волоски на заднице у крысы! Почему же они прощёлкали?! И как Детеринг их унюхал? Кто он вообще такой?

– Подполковник Детеринг Вилли. Сорок два года. Кадровый военный. По происхождению, как видно, немец. Но жил в Австралии. Вступил в ВКС почти сразу после переселения во время первого набора. Обучался и проходил стажировку на Россе. По возвращении с самыми хвалебными отзывами от учителей получил под командование ударный крейсер «Сигма». На всех учениях получал неизменно самые высшие оценки. Отличный экипаж, ни одного ЧП за всё время службы. Да, вот ещё… Однажды отказался принять на борт направленного к нему лейтенанта-инженера, мотивируя тем, что последний якобы испортит всё дело. Впоследствии этот лейтенант был отдан под трибунал за растрату казённого имущества. И ещё… Росс неоднократно просил прислать этого Детеринга к ним на дополнительное обучение, но командование отклоняло их просьбы, мотивируя острой нехваткой командного состава.

– Интересно. Значит, простой подпол оказался лучше всех этих хвалёных сенсоров и датчиков? А что его медицинская карта? Есть что-нибудь странное, отклонения от нормы?

– Абсолютно ничего, господин полковник.

– Всё страньше и страньше… Отзовите мне «Сигму» под любым предлогом. Я хочу видеть этого офицера… И желательно побыстрее.

– Они сейчас на дежурстве, но через неделю оно заканчивается, и как только корабль прибудет на Базу, предписание будет у него на столе.

– Отлично, Боб. Далеко пойдёшь…

…Аксель Штейнглиц, первый председатель Сената, внимательно изучал распечатки, полученные от Службы Безопасности. Не успели переселиться, всего десять лет мирной жизни, направленной на то, чтобы хотя бы в первом приближении дать людям кров и пищу, немного удовлетворить сенсорный голод, и вот опять… Война. Тем более страшная и жуткая. Что вестись она будет не с известным злом, когда заранее ожидаешь чего-то известного от знакомого противника, а с нелюдью. С чужими формами жизни, обладающей не поддающейся никакому объяснению логикой. Снова смерть, кровь, разрушения. Потери. Невосполнимые и горькие. Тем более бессмысленные, что погибнут те, кто чудом вырвался с их старого мира, прошёл через огонь самой страшной бойни, что знала белая раса со времён своего появления на свет. И к тому же сейчас, когда всё только начинается, только запущены в действие подаренные россами фабрики и промышленные комплексы. Когда учёные смогли начать изобретать что-то своё, а не тупо копировать чужие технологии… Что делать? Извечный вопрос вновь вставал на горизонте человеческой расы. Морщинистая рука, Штейнглицу на прошлой неделе исполнилось восемьдесят семь лет, потянулась к визифону. Он быстро набрал короткий номер, связываясь с маршалом Верховцевым, Верховным Главнокомандующим. К его радости, тот был на месте. Да и где быть командиру человеческих вооружённых сил? Несмотря на усталость, сквозившую в каждом движении офицера на голоэкране, внешне тот выглядел подтянутым и бодрым.

– Маршал? Рад вас видеть.

– Взаимно, господин Глава Сената. Я вижу, что вы получили моё донесение?

– И внимательно изучил. Что вы скажете по этому поводу?

– Война, господин Глава.

– Не втолковывайте мне прописные истины, господин Верховцев. ЧТО вы думаете?

– Мы связались с россами по своей линии. Там, конечно, встревожены. Это с одной стороны. Но с другой, как ни страшно это звучит – даже рады.

– Рады?!

Профессор ничего не понимал. А Верховцев как ни в чём не бывало продолжил:

– Они считают, что война с таким слабым противником поможет нам, людям, правильно сорганизоваться и выбрать свой истинный путь развития.

– То есть… Россы не сомневаются в нашей победе?

– Ничуть.

Маршал слегка усмехнулся.

– Не знаю, что эти ночные хищники о нас думают, но они УВЕРЕНЫ в нашей победе. Эти кошки заразили своей верой даже меня, чёрт побери!

…Акселя немного отпустило:

– Значит, вы тоже не сомневаетесь в том, что мы выиграем эту войну?

– Абсолютно, господин Глава.

– Потери ожидаются большие?

– Не могу сказать. Мы пока в самом начале Пути…

Глава 26

Михаил с гордостью смотрел на сына, стоявшего правофланговым в первой шеренге. Серый кадетский мундир с высоким воротником шёл ему изумительно. Впрочем, для любого родителя его ребёнок всегда самый лучший, самый красивый. Но в Олеге удивительным образом смешались чеканная восточная красота его матери, обусловленная веками генетического отбора, когда выживали только самые красивые из женщин. И сила и уверенность его отца, прошедшего через горнило расовых войн ещё на старой Земле. Двенадцать лет, ещё четыре года, и парень получит первый крест в погоны, станет офицером. Альви, конечно, была против того, чтобы отдавать сына в военное училище. Ему же всего пять лет, твердила она. Да и то, Королёв и сам не раз чесал в затылке, когда пролистывал новый Устав подготовки. Действительно, начинать военное обучение в пятилетнем возрасте?! А имеют ли они с женой право выбирать ребёнку судьбу? Может, подождать, а уже потом, когда парень станет совершеннолетним, он сам решит, быть ему военным или остаться гражданским? В армию-то его возьмут в любом возрасте, вот только никогда ему не подняться в звании выше старшины…

Но методики готовили далеко неглупые люди. И ещё – им помогали россы со своей невообразимой медицинской техникой. Именно они доказали, что терра хомо, человек земной, имеет невообразимые адаптивные способности. И тренировки нужно начинать как можно раньше. Иначе потом будет поздно. Организм станет воспринимать физические нагрузки уже не адаптируясь к ним, а пойдёт на износ. Но чтобы никому не было обидно, или случайно не взять на службу человека, не имеющего никаких способностей и возможностей к такому обучению, те же россы предоставили специальную методику проверки. Благодаря науке офицером мог стать только человек, которому, как говорится, на роду было написано стать военным. Жаль только, что отсев был колоссальный, один из тысячи проходил тесты и признавался годным к обучению. Так что, им с Альви повезло, можно сказать… И вот отец стоит на плацу училища среди почётных гостей, а перед собравшимися в чётком строю застыли квадраты курсантских рот. И его сын, его первенец, правофланговый! Отличник, будущая защита человечества!..

Прогремела над плацем последняя команда, и вдруг строй рассыпался, а вместо серьёзных не по годам кадетов возникла толпа двенадцатилетних мальчишек…