Самый крутой (Top Dog) - Дуги Бримсон

— Да ничего особенного, старик, честное слово. Просто у нас с ним кое-какие дела, вот и все. Это не имеет никакого отношения к клубу, так что можешь не волноваться.

— Да, но ребята…

— Просто помогают ему время от времени, вот и все. Выброси из головы. К тому же я скоро положу этому конец. Ну пошли, я умираю от жажды.

Глава 23.

Среда, 2 августа 2000 года, 10.15.

Билли раздраженно швырнул телефонную трубку, облив проклятиями всю электронику, схватил свой ноутбук и вышел в сеть.

Уже через несколько секунд перед ним возникла его любимая хулиганская страничка с объявлением, которое неизбежно должно было доставить ему уйму хлопот. Он внимательно прочитал его, а за ним еще восемнадцать сообщений, посвященных слухам о том, что Бригада смертников возглавила службу безопасности в Аптон-парке. Он не успел их дочитать, как к ним прибавилось еще одно свежее.

— Черт побери! Я так и знал! — вскричал он и, схватив телефон, начал набирать номер Хокинса. — Ты сегодня видел доску объявлений в Интернете? Ну так сделай это и сразу перезвони мне.

Он нажал пальцем на рычаг и тут же набрал следующий номер.

— Крэг, это Билли. Да, спокойно. Послушай, я хочу, чтобы ты оказал мне огромную услугу. На твоем сайте куча сообщений по поводу Бригады. Сотри их. Сейчас же. И если будут поступать еще, стирай их тоже. И не можешь ли ты проследить, кто послал самое первое? Постарайся выяснить, старик. Как можно быстрее. И еще одно: пошли всем ребятам, которые вчера были, по крайней мере тем, у кого есть е-мэйлы, напоминание о том, чтобы они воздержались от публичных обсуждений. Будь здоров, старик. Пока.

Он не успел положить трубку, как телефон зазвонил снова. Это был Хок.

— Да, я знаю… сукин сын. Я уже говорил с Крэгом, и сейчас он их уничтожит. Он также постарается выяснить, кто его послал, но это не просто. Хотя я надеюсь, что ему удастся это сделать, потому что, кто бы это ни был, он должен был вчера присутствовать, и если я доберусь до него, то переломаю ему все ноги. Остается только надеется, что этого никто не видел… в том числе сука Роберте. Если он видел, мы пропали. Тогда можно не сомневаться, что он использует это против нас.

Гари Роберте смотрел на экран своего компьютера и улыбался. Он с самого начала знал, что рано или поздно кто-нибудь ошибется, и теперь это произошло. Но, что еще важнее, у него возникла в связи с этим свежая мысль.

Он перегнал все послания на жесткий диск, распечатал их, положил в карман мобильный телефон и отправился на стоянку.

— Это Крэг. Я нашел его.

— Кто это? — кипя от ярости осведомился Билли.

— Один из молодняка. Зовут Стив Пэрри. Кажется, он живет в Грейсе.

— Ты уверен, что это он?

— Абсолютно. Ты что-нибудь знаешь об индивидуальных кодах?

— Ни малейшего представления, старик.

— Я не буду вдаваться в подробности, но суть заключается в том, что у каждого компьютера есть свой собственный код, который входит в систему любого сообщения. Я просто сравнил сегодняшний с несколькими предыдущими. И они очень похожи.

— Насколько?

— Где-то на девяносто процентов.

— Для меня этого вполне достаточно. Будь здоров, Крэг. Пиво за мной.

Билли опустил трубку и снова набрал номер.

— Хок, кто у нас есть в Грейсе? Мне надо выяснить, где живет парень по имени Стив Пэрри. Да, это он.

Серебристый «эскорт» свернул на Палмерс-авеню, и девятнадцатилетний Стив Пэрри впервые с удовольствием отметил, что может припарковаться рядом с собственным домом. После тяжелого рабочего дня меньше всего ему хотелось вступать в ежевечернюю перепалку с соседями или родителями. Три машины в одном доме создавали немалые трудности для всех живших по соседству. Хотя его это мало волновало.

Он остановился и дал задний ход. Его относительная неопытность вынудила его развернуться, пока он наконец не встроился между голубой «тойотой» и белым «транзитом».

Как только он выключил движок, «транзит» тронулся с места, и не успел он выругаться, как тот затормозил впритирку с ним, так что открыть дверцу «эскорта» стало невозможно.

В полном изумлении Стив потянулся к окошку, чтобы высказать водителю все, что он о нем думал, но не успел он и прикоснуться к нему, как пассажирская дверца «эскорта» распахнулась и рядом с ним оказался человек, которого он сразу же узнал.

— Что?! — бледнея воскликнул Пэрри, впервые обращаясь к человеку, перед которым он испытывал не только почтение, но и ужас.

— Заткнись! — рявкнул Билли. Он подождал, пока Пэрри успокоится, после чего позволил себе улыбнуться и достать из кармана сигареты. — Знаешь, Стив, я возлагал на тебя большие надежды. Честное слово, — произнес он, закуривая сигарету и игнорируя надпись «не курить» на приборной доске. — А это значит, что я чувствую себя еще больше оскорбленным. Ты меня предал.

— Послушай, Билли, — дрожа от страха начал Стив. — Я не знаю, о чем ты, но я никого не предавал. Правда.

— Не надо врать, Стив, — спокойно ответил Билли. Он наклонился вперед и сделал знак водителю «транзита», чтобы тот подал фургон назад. — Выходи.

— А куда мы направляемся?

— Залезай в фургон. Будь умницей. Пэрри приник к дверце как загнанный кролик, пытаясь нащупать ручку и не сводя глаз с Билли.

— И не надейся!

Удар, пришедшийся в висок Пэрри, был такой сокрушительной силы, что голова его врезалась в стекло.

— Полезай в фургон!

— Но я ничего не сделал, — взмолился Пэрри, вжимаясь в угол и изо всех сил стараясь не разреветься, что было бы крайне унизительным.

— Ты поганый лжец! — взревел Билли, наклоняясь к нему и нанося новые удары, чтобы выплеснуть кипевшую в нем ярость; — Полезай в фургон!

— Я никуда не поеду! Я ничего не сделал! — закричал Пэрри, прикрываясь руками от сыпавшихся на него ударов, каждый из которых сопровождался очередным оскорблением.

— Ты лживый сукин сын!

Удары продолжали сыпаться, когда дверца раскрылась, и Пэрри почувствовал, что его тащат в грузовой отсек багажника «транзита». Дверца за ним захлопнулась, и фургон тронулся с места.

Глава 24.

Четверг, 3 августа 2000 года, 9.45.

Трейси Смит откинулась на спинку кресла и изобразила на своем лице удивление.

— Так-так-так, кто это к нам пришел? Вы теперь у нас не частый гость.

Билли самодовольно улыбнулся и сделал вид, что приподнимает воображаемый бокал.

— Тут у вас слишком роскошно для меня, мэм. Я знаю свое место.

— Надеюсь, на этот раз вам нужна я, а не он? Билли развел руками и рассмеялся.

— Он сам меня вызвал, Трейс, что же я могу поделать?

— Какая неудача, — с грустью откликнулась она. — Он у себя. Кофе?

Он подмигнул ей и улыбнулся.

— И два кусочка сахара. И не вздумай незаметно подпихивать какие-нибудь заменители. Мне бы не хотелось тебя увольнять.

Хокинс посмотрел на Билли в полном изумлении, когда тот вошел в его кабинет.

— Ой-ой-ой. Что же ты здесь делаешь?

— Просто решил заглянуть. Ничего особенного. Как продвигаются дела?

— Не надо мне вешать лапшу на уши, — откликнулся Хок, откладывая ручку и откидываясь на спинку кресла. — В чем дело?

Билли подошел к нему и сел рядом.

— Не знаю, старик. Правда не знаю. Просто у меня такое ощущение…

— Какое?

— Как будто что-то не так. Можешь назвать это животным инстинктом.

Хокинс посмотрел на него и нахмурился. Когда у Билли начинало говорить шестое чувство, к этому имело смысл прислушаться.

— Ты разобрался с этим Пэрри?

— Да, вчера вечером. Теперь он не будет играться с клавиатурой.

— А что?

— Мы с Джеффом вчера немного с ним прокатились. И объяснили ему его ошибку. Знаешь, как нагревается выхлопная труба «транзита» после поездки из Грейса в Лейксайд? Могу тебя заверить, пышет как печь.

Трейси постучала в дверь и вошла в кабинет с двумя чашками горячего кофе. Хок проводил ее взглядом и покачал головой. Билли всегда придерживался того мнения, что наказание должно соответствовать проступку. Если ты убегал, то наказывались ноги, если крал, руки. Всем это было известно, и все принимали это. Именно поэтому в Бригаде почти не бывало разногласий.

— Так что же ты сделал на это раз?

— Вряд ли тебе захочется это знать. Ты слишком чувствительный.

— Нет, ты уж мне расскажи.

— Ну ограничимся тем, что у меня во дворе стоит фургон, на выхлопной трубе которого остался идеальный набор отпечатков пальцев юного Стивена. Думаю, в общих чертах ты понял.

Хокинс моргнул и потянулся к своей чашке. Но та была слишком горяча, и ему пришлось отдернуть руку.

— Твою мать. Билли. По-моему, это слишком.

— Серьезно? Я всех предупредил. Всем сказал. Чтобы ни слова не просочилось за стены «Святого Георгия». И что он сделал? Вернулся домой в свою спальню и раззвонил всему свету.