Символ «мертвая голова» - Сергей Неподкосов

Между тем сами римляне утверждали, что галльские воины пили воду из черепов только что убитых врагов, наскоро вынимая из них окровавленный мозг. Римский историк Аммиан Марцеллин утверждал, что эти племена приносили пленных в жертву Беллоне и Марсу, а из обработанных черепов убитых пили человеческую кровь{410}.

Согласно свидетельству другого римского историка, Луция Аннея Флора, изготовление чаш для питья из человеческих черепов практиковалось и в племенах фригийцев{411}.

Культ черепа играл заметную роль и в воинских обрядах скифских племен: они пили кровь первого убитого врага, предъявляли головы врагов королю при требовании своей доли добычи, использовали скальпы как платки, шили из них юбки и украшали черепа.

В основе этих на первый взгляд варварских обычаев лежит представление о том, что голова являет собой бессмертный божественный дар. Именно в ней были заложены данные человеку способности и смысл его жизни, которые победитель хотел перенести на себя для защиты и противодействия несчастью. С этой целью черепа поверженных врагов вешали на гривы лошадей или бальзамировали, разрезали на амулеты, чеканили на монетах и оружии, ими украшали фасады культовых мест и входы в храмы — особенно если речь шла о головах очень знатных и влиятельных людей.

Как известно, со своими личными врагами скифы долго не церемонились. Если скиф совершал убийство, иногда даже своего соседа или родственника, он распиливал его череп. Верхняя часть черепа тщательно вычищалась и вымывалась, после чего из нее делалась чаша для питья. Для этого половинку черепа обтягивали сыромятной кожей, а богатые скифы украшали ее сверху золотыми или серебряными пластинами, о чем упоминает Геродот{412}. В праздничные дни такие чаши вынимались из хранилищ и выставлялись перед гостями, чтобы напомнить им, что у хозяина было множество врагов, но всех их ему удалось одолеть. Тем самым он предупреждал своих гостей, что с ним лучше не ссориться.

Тавры (греч. Tαύροι, Tαΰροι) — народ, населявший в древности горные и предгорные районы Таврики (нынешний Крым). Аммиан Марцеллин сообщал, что для принесения жертв богине Деве (Орсилохе) они закалывали пленников, а их головы прибивали на стены храма «как вечные памятники славным деяниям»{413}.

Описание некоторых сторон культовой практики тавров дает и Геродот: «Они приносят в жертву богине Деве потерпевших кораблекрушение или захваченных в открытом море эллинов. В святилище Девы головы жертв прибивают к столбам, а тела сбрасывают с утеса или, по другим сведениям, предают земле. Головы пленных врагов, насаженные на длинные шесты и выставленные над домами, становятся стражами жилища. Живут тавры грабежами и войной»{414}.

Возможно, состояние войны само по себе имело у тавров некий сакральный, магический смысл, было неотъемлемой частью их культовой системы. Не исключено, что главной целью военных действий для них, как и для представителей упомянутых выше средневековых Центральноамериканских цивилизаций, являлся захват пленников для совершения обряда жертвоприношения. По словам Й. Хейзинги, в определенных архаических формах «войну ведут для того, чтобы через испытания победой либо поражением добиться от богов освященного решения (своей судьбы)»{415}.

В германских племенах черепа поверженных врагов в качестве воинских трофеев прибивались к стволам деревьев, что символизировало доблесть и гордость за одержанные победы. Лангобардский король Альбоин, одолевший в 567 году войско гепидов, велел изготовить из черепа убитого им короля Кунимунда бокал — «скала» или по-латински «patera»{416}.

В 811 году в битве при Вырбишском проходе столкнулись войска византийского императора Никифора I и болгарского хана Крума. Убитому императору отрезали голову и посадили ее на кол. По одной из версий, перед этим трофеем хан Крум принял парад своих войск. После этого из черепа византийского правителя был изготовлен кубок, отделанный серебром, из которого хан пил на пирах со славянскими вождями-соратниками{417}. Не стоит видеть в эпизоде некое «тюркское» влияние{418}. Как известно, Крум принял титул князя взамен прежнего «хан сюбиги», сидел за одним столом со славянскими старейшинами, посылал в Константинополь от своего имени славянина Драгомира{419}.

Отметим, что чаши-черепа встречаются лишь у тех тюрко-монгольских племен, в чьем этногенезе присутствует существенный индоевропейский, сармато-аланский элемент (печенеги, болгары){420}, или у тех, кто принял пришедший из Индии тантрический буддизм. У монголов и калмыков такая чаша называется «габала» — явное заимствование из санскрита.

Изготовление чага из голов именитых поверженных врагов практиковалось и в других частях света, например среди персов, хуннов и др. Возможно, это свидетельствует о том, что в представлениях древних воинских племен череп был связан с плодовитостью, так как он возвращает мужскую силу, храбрость, доблесть убитого тому, кто пьет из его «головы». В этом случае череп, по всей видимости, выступает как своего рода символ обновления.

Олег Вовк подчеркивает, что тенденция отношения к черепам как к трофеям, наводящим ужас на противника, особенно ярко проявилась в Средние века. С этой целью их насаживали на колья, помещали в железные клетки или выставляли у городских ворот. Историческую «пальму первенства» в этом жутком состязании завоевала армия монгольского правителя Тимура (Тамерлана), о чем будет рассказано ниже.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

В ВОИНСКИХ ФОРМИРОВАНИЯХ РОССИИ

Свидетельство о гибели знаменитого русского князя Святослава Игоревича мы находим в Лаврентьевской летописи: «И напал на него Куря, князь печенежский; и убили Святослава, и отрезали голову его, и сделали из черепа чашу, оковав череп (серебром или золотом — мнения исследователей разделяются. — Авт.), и после пили из него»{421}. Этот варварский, с точки зрения современных гуманистов, обычай считался у печенегов священным и являлся знаком высшего уважения к павшему. Сами печенеги были потомками остатков арийских племен скифов и сарматов, которые под влиянием тюрок-кочевников утратили родной язык, стали говорить по-тюркски, но сохранили прежние арийские обычаи.

Впрочем, воины Святослава и сами были не прочь использовать голову врага в качестве почетного трофея. Так, приняв родственника императора Иоанна Цимисхия Иоанна Куркуаса за самого императора, ратники разрубили его на куски, а голову, надетую на копье, выставили на следующий день на башне своей крепости. При этом они кричали, что поступили «с владыкой ромеев, как с жертвенным животным»{422}. В этих словах раскрывается подоплека поведения — если речь идет не о поединке, добычей становится голова «царища» — предводителя врагов, соответствующего «владыке ромеев».

Ни один источник не говорит о сохранении этих обрядов после крещения Руси в 988 году, в том числе в княжеско-дружинной среде, ставшей носителем и проводником христианства на Руси. И хотя многие языческие по происхождению обычаи продолжали бытовать долгое время и в ней, но уже не в таких крайних формах. Из воинского трофея череп превратился в глубокий духовный символ.

Использованию «адамовой головы» в качестве воинского символа в России придавалось большое духовное значение, напрямую связанное с православной традицией. По одной из версий, именно с воинских ополчений, в которых выступали монахи, не носившие доспехов и на одеяниях которых были череп и кости, можно считать рождение «черной сотни» (известно, что монах в простонародье на Руси назывался «чернец»). Поединок инока Пересвета с Челубеем (Темир-мурзой) является, пожалуй, одним из самых ярких примеров совмещения воинской и христианской традиций. Согласно легенде, получив благословение на бой от игумена преп. Сергия Радонежского, монах выходит из схимы, берет в руки оружие и погибает, поразив своего противника в личном поединке на поле боя. Это символизировало собой не только победу над врагом Веры и Отечества, но и одновременно служило выражением наивысшей христианской любви через «положение души своей за други своя».

Заслуживает внимания и другой, менее известный, но важный эпизод Куликовской битвы. Во время сражения «адамова голова» присутствовала на черном знамени Засадного полка князя Владимира Андреевича Храброго, двоюродного брата князя Дмитрия Ивановича. Именно его ратники решили исход битвы — когда верх начали брать превосходящие силы Мамая, ордынцы получили неожиданный удар с тыла и были обращены в бегство.

Другой пример использования символики смерти русским воинством зафиксирован во времена правления Ивана Грозного. В 1572 году в районе Серпухова состоялось Молодинское сражение, сыгравшее существенную роль в истории борьбы России с Крымским ханством в XVI в. Результатом битвы явился разгром огромного татарского войска Девлета I Гирея (снабженного ко всему прочему турецкой осадной артиллерией) русскими войсками под командованием князя Михаила Воротынского. В боях отличился передовой полк опричного воеводы князя Дмитрия Ивановича Хворостинина. Знамя опричников украшала «адамова голова»{423}.