Символ «мертвая голова» - Сергей Неподкосов

Игороты — племена, проживающее в высокогорной местности Кордильер на Филиппинах. Они хоронили умерших весьма оригинальным способом: тело покойника помещали в очень узкий гроб, изготовленный из цельного куска сосны, и подвешивали в горах или в пещерах. Игороты состоят из шести этнолингвистических групп: бонток, ибалой, ифугао, апайяо, калинга и капкана. Примерно до 30-х годов XX в. они практиковали охоту за черепами, причем бонтоки были наиболее известными среди них.

Сегодня старые традиции забыты и искоренены сотнями лет колониальной экспансии, а раньше на свободных горных просторах мужчины украшали себя специальными татуировками «чак-лаг», наносившимися на грудь охотника, добывшего череп. Бонтоки верят в существование «анито», духов умерших людей. Считается, что они могут действовать на происходящее в настоящем и перед всеми важными событиями «приглашают» духов на собрание. В семьях для анито специально оставляют немного еды, показывая, что умершие не забыты{382}. Главным божеством у бонтоков является Лумауиг — мифологический культурный герой, придавший земле современный облик, научивший людей добывать огонь, заниматься земледелием, познакомивший их с ритуалами{383}.

До прихода на Филиппины американцев охота за черепами практиковалась в горных провинциях повсеместно и «чак-лаг» можно было видеть практически у всех игоротов. После первого убийства мужчина наносил на плечи специальный рисунок. После двух или более добытых черепов тело покрывалось татуировками, рисунок которых состоял из сплетенных узоров сороконожек. Каждая такая наколка «заговаривалась», чтобы помогать противостоять злым духам.

Иногда узор татуировок напоминал человеческие вены, и это неспроста. Горцы верили, что именно человеческая кровь привлекает духов анито, которые имеют очень большую силу. Если в жизни человека случались неприятности, болезни и неудачи, считалось, что нужно было добыть череп, чтобы анито стал более доброжелательным.

Сегодня эта традиция сохранилась только в племени калинга, правда, теперь татуировки не имеют отношения к количеству добытых черепов. Отметим, что еще во время японской оккупации в 1940-х годах мужчины калинга покрывали свои тела татуировками после убийств японских солдат, что было напрямую связано с древним охотничьим обычаем.

Охота за головой была важным показателем успешности воина. В некоторых горских общинах мужчине не разрешалось жениться, пока он не добудет череп. Принесенный трофей участвовал в сложных ритуалах, связанных с взаимодействием с душой убитого. Когда жених сватался к своей избраннице, в его руках должен был быть воинский трофей, становившийся своего рода приданым невесты.

Антропологи Мишель и Ренато Розальдо в 60-х годах прошлого века натолкнулись на еще более парадоксальное объяснение обычая охоты за черепами. У филиппинских илонготов, считавшихся миролюбивыми фермерами, при потере любимого или близкого человека следовало отправиться на охоту и убить невинного человека. Считалось, что таким способом можно было заглушить боль утраты. Добытый череп вымывали в реке и устраивали вокруг него ритуальный танец под звуки гонга. Нижняя челюсть отделялась и становилась ручкой гонга успешного охотника.

Игороты мумифицировали предков и весьма в этом преуспели. Мумия хранилась в сухой и прохладной пещере в окружении прочих, и в трудной жизненной ситуации с ней всегда можно было посоветоваться.

Важную инициативную функцию обычай охоты за черепами играл в жизни племени даяков с острова Борнео (Калимантан). Добытый череп врага напрямую означал, что юноша отныне стал мужчиной, а значит, полноценным членом социума. Кроме этого, удачливый охотник получал за каждую добытую голову татуированную метку на руке — своеобразную отметку храбреца.

Между тем тот, кто не смог совершить такого подвига, так и оставался ребенком и не приобретал в племени никаких прав. Помышлять о женитьбе мог только прошедший посвящение в мужчину-воина, поскольку считалось, что теперь он может надежно защитить свою семью. Более того, чем более удачным был охотник, тем у него появлялось больше шансов жепиться на самой лучшей представительнице племени из местной аристократии. Островное предание гласило, что «ни один юноша-аристократ не отважится ухаживать за знатной даякской девушкой, если не бросит к ногам избранницы сетку, полную человеческих черепов»{384}. Иными словами, добытые женихом черепа использовались в качестве свадебного подарка для своей избранницы. Фактически сами женщины подстрекали мужчин на добычу головы (черепа).

История, произошедшая на Борнео в 1880 году, весьма показательна. Один восемнадцатилетний юноша не мог жениться на девушке, потому что ему не хватало смелости добыть драгоценный трофей. На выручку пришли его друзья, предложившие обезглавить китайского торговца, а его голову сварить, чтобы никто не догадался о ее владельце. Юноши попросились к чужестранцу на ночлег, и тот впустил их в свой дом. Вскоре китаец догадался, какая участь ему уготована, и позвал на помощь соседей. Односельчане сбежались на вопли и спасли несчастного от гибели, а незадачливым охотникам пришлось срочно ретироваться. История умалчивает, женился ли этот даяк, или невеста сочла его недостойным претендентом.

Охота за черепами у даяков, как и у асматов (индонезийских папуасов), была тесно связана с их религиозными воззрениями, согласно которым любое значительное событие так или иначе нарушает установленное космическое равновесие. Чтобы его восстановить, необходимо добыть череп. Если у вождя племени рождался сын, то не получал имени до тех пор, пока счастливый отец не добывал человеческую голову (обычай, сходный с папуасами маринд-аним). Если вождь умирал, требовалась новая жертва, душа которой должна была прислуживать вождю в загробном мире. Любое неблагоприятное пророчество для вождя или потенциальная угроза для жизни племени могла быть предотвращена только при помощи добытого черепа{385}. Безусловно, и сам предводитель племени являлся обладателем большого количества черепов и успешным военным лидером, который имел право устраивать определенные празднества. Даяки верили, что отделенные от тел человеческие головы продолжают жить. Среди обитавших на побережье «морских» даяков (ибанов) существовал следующий обычай: добытую в бою и доставленную по морю голову заворачивали в пальмовые листья. На протяжении нескольких месяцев она служила предметом глубокого религиозного поклонения: череп «кормили» вкусной едой, вставляли в рот прикуренные сигары, умоляли «привести» за собой своих друзей, словом, относились как к приемному сыну племени{386}. Человеческие головы требовались для похоронных обрядов в случае смерти родственника, совершения свадебной церемонии или для принесения жертвы духам в случае строительства новой деревни. Тесная связь между охотой за головами и человеческим жертвоприношением видна в том, что экспедиции за головами на острове Борнео часто предпринимались для того, чтобы обеспечить необходимое количество жертв. Согласно поверью даяков, того, кто преуспел в убийстве врагов и добыче их голов, ждала легкая жизнь после смерти.

Подобно маринд-аним, экспедиции за черепами у даяков тщательно планировались, производилась разведка, тщательно изучались обычаи соседних племен. Нападение производилось обычно на рассвете, чтобы застать иноплеменников врасплох, и они не могли оказать достойного сопротивления. Бросая на соломенные крыши «огненные шары», они поджигали хижины. Яркое пламя позволяло различать мужчин и женщин, что являлось важным фактором, поскольку почти всех представителей сильного пола немедленно убивали, а их отрубленные головы даяки с триумфом доставляли в деревню. Впрочем, иногда захваченных в плен мужчин держали в качестве рабов до того момента, когда потребуются их головы.

После отсечения головы из нее извлекали мозг, а череп определенное время держали над огнем. Пожалуй, единственным отличием сложного церемониала охоты даяков от маринд-аним было в том, что добытые трофеи они не подвешивали в особом ритуальном жилище, а складывали в корзины, доставая их по большим праздникам. Возможно, коллекции некоторых воинов достигали нескольких сотен черепов.

Традиция охоты за головами среди племен Борнео постепенно перестала практиковаться в результате вмешательства извне. В 1839 году на острове появился англичанин Джеймс Брук, который помог султану Брунея за определенные привилегии уладить местные конфликты, в том числе подавить мятеж даяков. В 1842 году он основал на Калимантане город Кучшщ что положило начало вековому правлению династии Белых Раджей, с успехом прививавших даякским племенам цивилизованное поведение.