Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

того направления, которое он взял, и перешла на бег. Я оглянулась через плечо, и победоносная улыбка растянула мои губы, а мое сердце взошло, как солнце, в груди.

Я столкнулась с чем-то твердым и слишком теплым, чтобы быть деревом, и крик вырвался из моего горла. Сильные руки сомкнулись вокруг меня, а затем отбросили на твердый ствол сосны. Я едва могла разглядеть его в темноте, но я знала, что это был Рокко по его запаху, его внушительному росту, его ужасающей ауре. Он прижал меня спиной к коре, и я изо всех сил старалась не вскрикнуть, когда твердый узел впился в мой позвоночник.

— Я раньше охотился на людей в темноте, и все они оказывались в канавах, принцесса.

Его горячее дыхание омыло меня, и его бедра прижались к моему животу, когда он попытался вырвать стон с моих губ. Я стиснула зубы, не желая издавать ни звука, кроме бешеного ритма дыхания.

Он переместил свой вес на меня, и я резко вдохнула, почувствовав, как его твердая длина упирается в меня. Больной ублюдок был возбужден от всего этого. Мои руки были зажаты между нами и оказались слишком близко к этому чудовищному отростку, чем мне хотелось.

— Я думала, тебя не привлекают девушки из Калабрези, — поддразнила я, жар наполнял мое тело, я пыталась не думать о его огромном размере. Я молилась, чтобы у него было слишком много гордости, чтобы действовать в соответствии со своими побуждениями, потому что прямо сейчас я ничего не могла сделать, чтобы сбежать.

Рокко зарычал на мои слова, отодвинулся достаточно, чтобы освободить меня от его эрекции, и я попыталась нырнуть под его руку. Он схватил меня за волосы, прижал обратно к своему телу и повернул к дому.

— Я бы скорее трахнул дыру в земле. В любом случае, это принесет гораздо больше удовлетворения, чем твоя богобоязненная киска.

— Просто убедись, что ты не травмируешь семейство кроликов, пока будешь этим заниматься, — сухо сказала я, и он рассмеялся. Он на самом деле чертовски сильно смеялся. Мне не хотелось, чтобы этот звук мне нравился, но он был громким и грубым, как волна, разбивающаяся о каменистый пляж. Хуже всего было то, что острые ощущения от этой погони оставили меня в легком головокружении. И мне не хотелось признавать, насколько это понравилось какой-то извращенной части меня.

Его руки сомкнулись вокруг меня, не крепко, как раньше, но угроза все равно была. Мое сердце сжималось все сильнее, когда из-за деревьев показался дом.

Я была военнопленной. Но у этого солдата еще оставался бой.

Вздохнув во сне, Слоан перевернулась на спину, и ее бок задел мой.

Я оторвал взгляд от вида за открытым окном, где я наблюдал за восходом солнца над горами, и посмотрел на нее.

Сложив руки за голову и поёрзав, устроился поудобнее, оценивая своего нового питомца.

За все часы, что я провел, тренируясь в боях или изучая стратегии, которые можно использовать против врага, я ни разу не представлял врага, похожего на нее.

Слоан снова вздохнула, придвигаясь ближе, без сомнения, подсознательно вытягивая из моего тела еще немного тепла.

Я остался неподвижным, когда она перевернулась на бок, ее рука неловко выкрутилась над головой, где она была прикована, и положив голову мне на грудь, она прижалась всем своим мягким телом к моему.

В этот момент я завис, нахмурив лоб, гадая, какой странный поворот судьбы привел нас обоих сюда. Мы были рождены, чтобы ненавидеть друг друга, нам суждено причинять боль друг другу и получать удовольствие от этого. Но что, если бы мы не родились Ромеро и Калабрези? Какие странные возможности могла предоставить нам тогда судьба?

Слоан повернулась ко мне, тихий стон сорвался с ее полных губ и мой член дернулся.

То ли ей снилась еда, то ли секс, и меня поразило желание узнать, что именно.

Она снова пошевелилась и манжета загремела по дереву, ее бедра сместились, и я громко откашлялся.

Слоан задохнулась просыпаясь, и я с любопытством наблюдал, как она воспользовалась моментом, чтобы понять, где она и что происходит. Не говоря уже о том, на чьей груди она сейчас лежит.

— Когда ты закончишь трахаться со мной, нам, вероятно, следует встать, — невозмутимо заявил я, сквозь остатки ее сна, за которые она цеплялась, и засмеялся, когда она в ужасе отпрянула от меня.

— Ты уверена, что ты девственница, принцесса? Потому что звуки, которые ты издавала во сне, звучали так, будто ты знала, что делаешь.

— Я не та, кто продолжает утверждать, что я девственница, — прорычала она, передвигаясь на спине к краю кровати, пытаясь создать между нами некоторую дистанцию.

— Это не так? — спросил я с искренним удивлением, и навалился на нее сверху, поймав ее свободную руку в свою хватку, чтобы удержать над ее головой.

Я посмотрел на нее, вот так прижатую подо мной, и должен был признать, что это был довольно захватывающий вид. Даже ненависть в ее глазах возбуждала. Я хотел разжечь в ней пламя этой ярости, пока оно не сожгло ее заживо, и единственное облегчение, которое она могла получить от него, было бы в форме ее тела, склоняющегося перед моим. Ее взгляд скользнул к моей обнаженной груди, когда я прижал ее к себе, и я могу поклясться, что она тоже думала об этом.

— Николи катался на своей невесте перед брачной ночью? — Я цокнул ей, как будто она плохая девчонка, и она начала извиваться подо мной от дискомфорта, но на самом деле она лишь теснее прижималась к моему телу.

— Отстань, — рявкнула она, и в ее взгляде вспыхнуло неповиновение.

Я наклонился, чтобы прошептать ей на ухо, и моя щетина царапнула ее подбородок.

— La ragazza disubbidiente, — прорычал я. — Это был не он, не так ли? Что подумает папа Калабрези о том, что его маленькая девочка разгорячится с кем-то под простынями перед свадьбой?

Перевод: Непослушная девчонка.

Единственным ответом мне были хмурый взгляд и надутые губы. Рот этой девушки стал моим личным искушением. Каждый раз, когда из него вырывался остроумный комментарий, мне хотелось поставить ее на колени и почувствовать, как она обхватывает губами мой твёрдый член.

На мгновение я посмотрел на ее черные локоны, представляя, как сжимаю их в кулаке, когда ее тело стало жертвой моего, и почувствовал, как твердею при одной только мысли об этом.

Кроме того, как бы я ни утверждал, что не хочу трахаться с