Звери Гора - Джон Норман

— Не встану! — неожиданно ответил краснокожий охотник. Оказывается, он все понял. Стражники немедленно повалили его на землю древками копий.

— Отдайте наших табуков! — крикнул охотник.

— Уведите и поставьте на самый трудный участок, — распорядилась Сидни.

Несчастного охотника утащили.

— Ну а это у нас кто? — произнесла Сидни, разглядывая пленных девушек.

— Полярные рабыни, Животные краснокожего охотника, — проворчал стражник.

— Посмотрите на меня, — потребовала Сидни.

Девушки послушно подняли головы.

— Вы похожи на землянок, — сказала она по-английски.

Рабыни действительно отличались от горианок. Что-то неуловимое выдавало их земное происхождение. После того как их обломают в неволе, эти различия пропадут; во всяком случае, никто не сможет отличить их от родившихся на Горе женщин. У некоторых, правда, на всю жизнь сохраняется акцент. Иногда землянку можно определить по запломбированным зубам. На Горе больные зубы — редкость, поскольку люди здесь едят простую и здоровую пищу.

— Землянки или нет? — нетерпеливо спросила голубоглазая Сидни Андерсон.

— Да! Да! — воскликнула вдруг блондинка. — Конечно, землянки!

Похоже, что до Сидни никто на Горе с ними по-английски не говорил.

— Кто вы?

— Мы — рабыни, госпожа, — ответила блондинка.

— Как зовут?

— Барбара Бенсон, — представилась блондинка.

— Одри Брюстер, — пролепетала темноволосая девушка.

— Не думаю, что эти имена вы получили от индейца, — презрительно заметила Сидни.

Меня удивило, что она назвала краснокожего охотника индейцем, хотя, скорее всего, доля истины в этом была. Живущих в полярных районах людей на Горе принято называть краснокожими охотниками. По культуре и образу жизни они значительно отличаются от краснокожих дикарей, наездников на тарнах, обитающих к востоку и северу от гор Тентис. Я бы скорее назвал индейцами последних. Любопытно, что дети краснокожих охотников рождаются с голубым пятнышком в низу спины. Вообще расовые различия не играют на Горе особой роли, вся планета представляет собой пеструю смесь культур и народов. Гораздо важнее кастовые и цеховые признаки.

— Меня зовут Тимбл, — пролепетала блондинка.

— Я — Тиртл, — сказала темноволосая девушка.

— Не стыдно вам быть рабынями? — спросила их Сидни Андерсон.

— Еще как стыдно! — воскликнула блондинка, и я почему-то вспомнил ее джинсовые шорты и завязанную под грудью рубашку.

— Хорошо, — кивнула Сидни. — Посмотрите на себя. Во что вас нарядили? Да я бы сквозь землю провалилась в таких нарядах!

— Вы хотите освободить нас? — выдохнула блондинка и осторожно добавила: — Госпожа?

Сидни Андерсон смерила, их презрительным взглядом.

— Некоторые женщины, — сказала она, — должны быть рабынями.

— Госпожа! — взмолилась блондинка.

— Смотрю я на вас, — процедила Сидни, — и вижу перед собой жалких и ничтожных рабынь, ничего лучшего не заслуживающих.

— Госпожа! — заплакала девушка.

— Увести, — бросила Сидни.

— Убить? — уточнил стражник.

— Умыть, причесать и посадить на цепь в казарме охраны.

— Сделаем, — осклабился солдат.

Девушек увели.

— Не сомневаюсь, — сказал я, — что здесь тоже есть рабыни для услаждения мужчин.

— Эти первые, — поморщилась Сидни. — Я не позволю, чтобы стройку превратили в притон.

— Когда меня захватили в плен, — сказал я, — со мной была светловолосая девушка по имени Констанс. Где она?

— Не знаю, — ответила Сидни.

— Мне нравится, как играют лучи солнца на твоих каштановых волосах, — произнес я.

— Вот как? — опешила девушка.

— Да. Известно ли тебе, что рабыни с такими волосами высоко ценятся на невольничьих аукционах?

— Нет, — сказала она, — неизвестно. — Повернувшись к стражнику, Сидни распорядилась: — Этого отвести на порку. Хорошенько привяжите и спустите семь шкур. Можете взять змею. Потом посадить на цепь. Утром на работу.

— Краснокожие охотники зависят от миграции табука, — сказал я. — Без него они не выживут.

— Меня это не касается, — отрезала она. — Кстати, может, ты слышал что-нибудь о корабле с продовольствием для краснокожих?

— Слышал. — Меня охватило недоброе предчувствие.

— Так вот, он затонул. Завтра тебя поприветствует его команда. Они тоже работают на стене.

— Как вы сумели перехватить корабль? — спросил я.

— Пять тарнсменов несут постоянное дежурство в воздухе. Они подожгли корабль стрелами. Когда начался пожар, команда покинула судно. Их переловили позже. А корабль догорел до ватерлинии, напоролся на камни и затонул. Теперь там без конца крутятся акулы.

— Краснокожие охотники умрут с голода, — сказал я.

— Меня это не касается.

— Зачем вы удерживаете табуков? Какая вам с этого выгода?

— Не знаю, — сказала она. — Я выполняю приказ.

— Краснокожие охотники… — начал я.

— Заткнись! — взорвалась Сидни. — Увести!

Двое стражников ухватили меня под руки и поволокли в неизвестном направлении. Кажется, я понял, зачем они задержали табука. Это было частью чудовищного плана кюров. Странно, что Сидни до сих пор не сообразила.

А может, она просто не хотела забивать себе голову.

Глава 10. О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ВБЛИЗИ СТЕНЫ

— Он еще жив? — спросил чей-то голос.

Я лежал скованный по рукам и ногам в рабском загоне.

— Жив, — ответил краснокожий охотник.

— Крепкий парень, — отозвался голос.

«Ну ничего, стерва, — подумал я о женщине, которая приказала меня выпороть, — ты мне еще попадешься».

Я попытался сесть.

— Отдохни, — посоветовал Рэм. — Скоро рассвет.

— Тебя, значит, тоже взяли, — произнес я. Рэма я оставил в таверне в Людиусе.

— Той же ночью, — печально усмехнулся он. — Взяли тепленького, прямо из постели. С Тиной. Приставили меч к горлу и заковали в кандалы.

— Как тебе девчонка?

— Спустя четверть ана она визжала, что будет принадлежать мне вечно. — Он облизнул губы. — Хорошая рабыня!

— Я так и думал, — кивнул я. — Кстати, где она?

— Разве она не здесь? — встревожился Рэм.

— Нет.

— Куда они ее дели?

— Не знаю.

— Я хочу ее вернуть.

— Она всего лишь рабыня, — напомнил я.

— Хочу, чтобы она снова принадлежала мне, — упрямо повторил он.

— Пришлась по душе? — усмехнулся я.

— Вроде того, — смущенно пробормотал Рэм. — Как хочешь, но я не успокоюсь, пока не заполучу ее обратно.

— А ведь ты заставлял ее при всех подавать тебе пагу, — напомнил я. — Причем в ее родном городе.