Час Самайна - Сергей Пономаренко

Дорога закончилась возвышенностью, с небольшой площадки которой открылся чудесный вид. Прямо перед ними озеро сужалось, образуя узкий коридор, версты две шириной, справа и слева ограниченный гигантскими отвесными скалами до версты высотой. Перешеек между горами порос чудесным лесом — елью, роскошной, стройной, высокой, до пяти-шести саженей. Кругом были горы. Слишком короткое полярное лето и подступающая осень разукрасили склоны желто-зеленым цветом лиственниц вперемешку с пятнами серо-зеленого цве­та, яркими березами, осинами, ольхой. Кругом сказочным амфитеатром раскинулось ущелье, в середине которого нахо­дилось Сейдозеро. На противоположном берегу на вертикальной, белой, словно расчищенной поверхности одной из скал виднелась громадная фигура человека с распростертыми ру­ками. Контуры темные, словно выбиты в камне.

— Это Старик! — радостно сказал Александр Васильевич. — Слышал о нем, и вот довелось увидеть! Эта площадка, дорога к ней — все указывает на то, что их целью был Старик! Думаю, что на этом месте, где мы стоим, находился алтарь-жертвен­ник, где поклонялись, ублажали Старика.

— Что это за Старик? — заинтересовалась Юля.

— Существует предание, будто в далекие времена на саамов нападал великан Куйва. Они никак не могли одолеть его, хотя сражались храбро, и попросили помощи у своих богов. Те, пораженные бесчинствами великана, метнули сноп молний и испепелили его. На скале остался отпечаток его тела, кото­рый назвали Стариком Куйва.

Проводники Василий и Федор дополнительно сообщили, что это «плохое, страшное место», где Старик Куйва выходит ночью на поверхность и затаскивает неосторожных путников к себе в пещеру. Кроме того, здесь под землей живет маленький народ — чахкли, чахклинг. Это маленькие, голые, обитающие под землей и под камнями люди, очень суетливые, очень переимчивые, добрые, но иногда своим озорством они приносят человеку вред. Они часто резвятся на песчаных берегах озера, ныряют из-под земли на поверхность, потом опять под землю. Их непоседливость вошла в поговорку. Суетливого человека с иронией спрашивают: «Чего ты ныряешь, как чахкли?» Юля первой заметила, что, развернувшись, с площадки можно увидеть Ловозеро и остров, на котором так и не удалось побывать, — Роговой. Создалось впечатление связи острова Рогового и гигантской фигуры Старика размером с Исаакиевский собор. Всезнающий Кондиайн, увлекающийся йогой определил, что Старик находится в позе падмаасана. Путешественники разбили лагерь прямо на площадке и, раз­делившись на группы, начали обследовать берега озерам близ­лежащие ущелья. Их ожидало новое открытие-загададка. В одном из ущелий обнаружилась желтовато-белая колонна в виде ги­гантской свечи, а рядом с ней кубический камень, явно обра­ботанный рукой человека. На другой стороне горы, с севера, виднелась гигантская пещера, саженей двести, а рядом нечто вроде замурованного склепа. Жене почему-то сразу вспомнился роман Барченко «Из темноты», в котором ради внутреннего совершенствования люди позволяли навечно замуровать себя в склеп. Она так ярко представила это себе, что как будто ока­залась вблизи склепа и увидела, как из небольшого отверстия тянутся исхудавшие руки-плети. Мороз пошел по коже...  Вид гигантской колонны, сейда, произвел огромное впечат­ление на участников экспедиции и вселил в них непонятный ужас. Лида, наиболее чувствительная, даже закричала от страха и забилась в истерике, но объяснить, что именно ее напуга­ло, не могла. Ее удалось успокоить, но настроение у всех было подавленным. Кондиайн отметил, что возле колонны наблюдаются геомагнитные аномалии, стрелка компаса пляшет как су­масшедшая. Александр Васильевич объяснил, что подобные камни — менгиры — обычно располагаются над точкой пересечения двух и более подземных водных потоков. У их подножия  люди испытывают слабость и головокружение или безот­четное чувство страха, некоторые даже галлюцинируют.

Чудеса на этом не закончились. При дальнейшем исследо­вании местности поблизости обнаружили несколько возвышенностей чуть больше человеческого роста, похожих на пирамиды. Они казались ограненными отнюдь не природой.

— Возможно, это древние захоронения исчезнувшей циви­лизации? — предположил Барченко, но времени на раскопки не было.

В лагере Кондиайн, произведя расчеты, выяснил, что остров Роговой и фигура Старика расположены на одной прямой, а кроме того отметил специфические геомагнитные феномены. Эти места, несмотря на красоту, внушали членам экспедиции страх, особенно ночью, словно легенда о Старике, живущем в подземелье, имела под собой реальное основание.

Не удалось исследовать изображение Старика поближе. Здесь повторилась та же история, что и на Ловозере. Барченко с Кондиайном вернулись в лопарский погост, чтобы догово­риться о лодке, на которой можно было подплыть поближе к Старику. Но лопари, узнав, для чего она нужна, наотрез от­казали, и пришлось ни с чем вернуться назад. Поистине, край преданий, сказок, загадок и суеверий!

Им еще раз довелось столкнуться с необычным посланием из глубины тысячелетий. На расчищенной скальной площадке об­наружили выложенную из небольших камней двойную спираль, частично заросшую вереском и мхом, около шести метров в диа­метре и высотой с полметра. Если двигаться между извилинами каменной спирали, каждый раз совершая почти полный, однако так и не замыкающийся круг, попадаешь в центр, откуда уже нет выхода. Сам центр обозначен выступающим большим камнем.

Находка озадачила даже Барченко, и так ожидавшего найти здесь много необычного.

— Я уже сталкивался с подобными каменными лабиринтами на берегах Белого моря, — рассказал он, когда все уселись передохнуть. — Случается, их диаметр достигает более тридцати метров. Их находят не только у нас, но и в скандинавских странах, даже в Англии. Предназначение этих лабиринтов непонятно Раскопки под ними не позволяют предположить, что здесь были захоронения или приносились жертвоприношения. Существует гипотеза, что это ловушки для рыбы, используемые при отливах. Но то, что они найдены здесь, на расстоянии сотен километров от моря, показывает абсурдность этой гипотезы. Ученые заме­тили, что эти лабиринты очень схожи с изображением лабирин­та на монетах с острова Крит. Возможно, между ними и сущест­вует связь, но только эти лабиринты значительно старше. Интересно и то, что их еще называют вавилонами. Откуда здесь появилось это название, неизвестно, как и то, имеет ли оно от­ношение к легендарному Вавилону. В кельтской мифологии из­вестен Авалон, где обитают феи, «остров блаженных», который открывается только избранным. Я знаком с фантастической ги­потезой, что эти каменные лабиринты являлись указателями на близость иных пространств и измерений, вот только неизвестен «ключ». Интересно, что во всех странах, где обнаружены по­добные каменные лабиринты, существуют предания о малень­ком народе, живущем под землей: феи, гномы, а здесь чахкли, чахклинги... Поговорили, отдохнули, а теперь за работу! Лида, ты зря сегодня не осталась в лагере. Вижу, тебе совсем плохо. Юля, отведи Лиду в лагерь. Семенов! Пойдете с ними. Дорога дальняя, не с руки им быть одним в этих безлюдных местах. Здесь и медведи попадаются, а у вас есть ружье. Наташе скажи­те, чтобы занялась лечением Лиды, она в этом деле мастерица.

Барченко, Кондиайн и Женя двинулись дальше по ущелью, а недовольная Юля и ослабевшая Лида в сопровождении важ­ного, но от этого не менее разговорчивого Семенова вернулись в лагерь.

Больше ничего интересного, кроме красоты дикой природы исследователи не встретили и глубокой ночью вернулись в лагерь.

Полярное лето закончилось. С каждым днем дни становились короче, а воздух прохладнее. Женя чувствовала себя неважно: видно, последствия бури на Ловозере давали о себе знать. Вечно веселый Семенов и тот приуныл, стал молчаливее. Состояние Лиды ухудшилось, и вскоре члены экспедиции на­яву увидели, что такое северный «эмерик».

Лида вдруг забилась в судорогах, затем, успокоившись, за­тянула какую-то заунывную песню на непонятном языке — если это вообще был язык. Потом без всякого перехода она начала кричать, биться головой о кровать, рвать на себе воло­сы. Ее связали, и она вроде успокоилась. Затем начались кон­вульсии. Лида сжалась, на ее лице отразился ужас, тело сотря­сала мелкая дрожь, а на коже появились пупырышки, словно девушка замерзла.

Вечером, когда укладывались спать, раздался жуткий вопль. Все выскочили из палаток и увидели трясущуюся от ужаса Юлю и смущенного Семенова.

— Я вышел из-за скалы, ходил по надобности, а она как закричит! — объяснил он. Но Юля не хотела поверить, что ее напугало появление Семенова.

— Я видела его! Страшный, безобразный старик... А вонь... — твердила она, с испугом оглядываясь.

— Видимо, «эмерик» начал косить наши ряды, — озабочен­но сказал Кондиайн. — Пора собираться в обратный путь.