Пятое время года - Ксения Михайловна Велембовская

яму небесное! Ой, Нина, замучил он нас, Иван-от, а все одно — жалко! Не виноватый он, калактер у яво такой был — до баб да вина больно охочий.

— Катерина Алексевна, как же вы, бедная, вынесли все это?

— А куды денишьси? — Баба Катя пожала плечами и, кажется, уже собралась повторить свою любимую присказку: Бог терпел и нам велел! — но заметила слезы в глазах невестки и затараторила. — Ой, Нина, милка, чаво скажу тебе! Аккурат в тот год, как Леньке-те в Москву ехать, он таку щуку здоровенну словил! Мы с им цельну неделю ту щуку ели. Сроду таких рыб никто не видывал! Одной икры полна бадейка. Ленька наш он такой ловкай!

Субботним утром, когда девочки еще досматривают счастливые сны, невестка под ручку со свекровью отправляются на рынок. Повсюду хлопают и скрипят калитки — женщины в платочках спешат на базарную площадь.

В деревянный магазин с разломанным крыльцом, возле которого постоянно толпятся небритые мужички, лучше и не заглядывать: рой злобных мух, серая бакалея, обгрызанные мышами каменные пряники и строй бутылок — водка, дешевый портвейн и подозрительно желтый напиток под названием «Аперитив Невский».

Зато на патриархальном рынке, открытом раз в неделю, все свежее, аппетитное, только что от коровки, с грядки или из леса. Босоногие, загорелые ребятишки продают землянику и чернику гранеными стаканчиками, накладывая из туесков чуть мятые, ароматные ягоды алюминиевой чайной ложечкой. Стоящая за деревянным прилавком синеглазая женщина «с походом» отвешивает на весах с чашками плотный деревенский творог и накладывает из большого бидона половником густую сметану. Мясо бывает редко: летом скотину, оказывается, не режут, но, если повезет, покупается парная телятина на суп и на котлеты. Хмельные инвалиды — кто без руки, кто на костыле, до сих пор одетые в свои военные гимнастерки, торгуют выловленными на заре щуками, лещами, крупной плотвой. Жалко солдатиков, надо бы купить у них рыбки, однако за время Ленечкиной рыбалки рыбы было перечищено столько, что теперь и глаза на нее не глядят.

Цены на рынке, по сравнению с московскими, копеечные. Нагрузив полные кошелки, домой они с бабой Катей возвращаются с остановками. Очень хочется, чтобы худенькие девчонки за лето поправились, окрепли, поели побольше витаминчиков. На завтрак их ждут тарелки земляники с молоком или сметаной, но Инуся с Жекой уже давно воротят носики. Озорницы предпочитают рвать с куста еще зеленый крыжовник, жевать немытый щавель или кислые яблочки-падалицу, и, как их не пугай, что разболятся животы, только хихикают. Тем более что у них есть верная защитница:

— Нина, да полно-те! Здоровше будуть!

Что девочки неизменно лопают с удовольствием, так это пенки с варенья, которое их мама, впервые в жизни, варит в сенях на круглой керосинке, помешивая время от времени ложкой в широком медном тазу и снимая густую, розовую пенку. Инуся с Женечкой с нетерпением дожидаются, когда она намажет им горбушки серого хлеба теплой, сладкой пенкой, чтобы, откусывая на ходу, снова бежать на улицу.

Инуся все больше вертится возле дома: по пятам ходит за бабой Катей, куда бабушка — туда и внучка, а по вечерам небезуспешно учит бабу Катю читать самые простые слова по детским книжкам с крупными буквами. Еще Инуся обожает черного усатого кота. Привязав к веревочке фантик от конфетки, часами играет с ним во дворе или, усадив котика на колени, расчесывает гребешочком пушистую шерстку. Не избалованный вниманием котофей в знак своей любви притащил Инусе к завтраку мышку. Положил к ее ногам. Крику было! Инуся ужасно боится мышей.

Женечка ничего не боится — ни мышей, ни злых белых гусей, ни лохматых соседских собак. Смело открывает чужие калитки, заходит в гости к свои новым подружкам, пьет там чай. Бывает, и сама приводит домой компанию смешных, стеснительных соседских девочек, которые заливаются румянцем, когда угощаешь их шоколадными конфетками…

Похолодало. Ледяная волна бьет в мостки. Резкий ветер рвет белье на веревке. Но в горнице тепло от протопленной печки, и можно всем вместе рисовать, читать книжки, шить платьице на любимую куклу Машу из пожелтевших кусочков тюля, остатков подвенечного платья бабы Кати, извлеченных из нижнего ящика резного комода. Одевшись потеплее, неплохо погулять и по городу. Жаль, посмотреть здесь почти нечего: в полуразрушенных церквах, бесценных памятниках русской архитектуры, располагаются керосиновые лавки, пункты приема пустых бутылок или хранятся ржавые бочки. Правда, в бывшем красавце-монастыре, стоящем высоко над озером, есть краеведческий музей.

4

Девчонок не волновала погода, они азартно носились возле облупленных монастырских ворот в поисках клевера, чтобы покормить белую козу с козлятами. Счастливые! В тридцать с лишним лет тяжелые, сизые тучи, резкий, холодный ветер и злое, свинцовое озеро порядочно действуют на нервы. Хотя ни погода, ни озеро, честно говоря, были ни при чем. Просто сегодня здесь, в музее, впервые со всей очевидностью выяснилось, что она, Ниночка Орлова, девочка из интеллигентной московской семьи, постепенно, сама того не замечая, превратилась в кухарку.

Пока бродили по музею, она судорожно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о Юрии Долгоруком, или об Александре Невском, или о Петре Первом, чтобы рассказать Инусе с Женечкой, да так ничего и не вспомнила… Ой, как стыдно! А ведь пройдет еще несколько лет, и девочки догадаются, что их мама — невежественная, полуграмотная тетка. Родители должны знать гораздо больше своих детей, тогда дети будут относиться к ним с уважением, и, что особенно важно, появятся общие интересы… Как ей самой когда-то замечательно интересно было с папой! Он знал все-все-все. Кстати, именно от папы она впервые услышала о Переславле-Залесском. Городе, где родился Ленечка.

Редкое воскресенье они с папой не ходили «просвещаться» в музей или в любимую Третьяковку. Накануне он говорил: «Завтра, Нинон, пойдем с тобой к Левитану, подышим чистым воздухом» или «Давай-ка, Ниночка, навестим Василия Ивановича Сурикова. Давненько мы у него не были». И уснуть в эту ночь невозможно: все мечтаешь, как отправишься завтра с папой через Охотный ряд и Красную площадь в игрушечное Замоскворечье — деревянные домики, зеленые садики, карусели. Утром выходишь из парадного в залитый солнцем переулок и стараешься идти с папой в ногу. Только это не так-то просто, шаги у него большие. Сначала папа часто останавливается, чтобы раскланяться со знакомыми, ближе к Кремлю идет быстрее, на ходу рассказывая о московской старине, и получается, что весь город населен улыбчивыми, добрыми папиными знакомыми и сказочными персонажами.

Картины память сохранила, а папины комментарии — нет. Уже и не вспомнить, почему, например, взбунтовались суриковские стрельцы и когда это