В поисках себя. Личность и её самосознание - Игорь Кон

Переориентация с “закрытого” и стабильного “Я” на “открытое” и текучее тесно связана с влиянием восточных религиозно-философских канонов (дзэн-буддизм, йога, тибетский буддизм, учения Гюрджиева и Кришнамурти, веданта, суфизм, различные формы “гуманистического мистицизма”). Но дело не только во влияниях и заимствованиях.

Американский социолог Р.Тэрнер пытался с помощью “теста из 20 предложений” [29] выяснить, по каким признакам американские студенты отличают свое “подлинное Я” от “неподлинного” и ассоциируют ли они их преимущественно со стабильными социальными институтами и ролями (“институциональное Я”, определяемое через принадлежность к каким-то социальным группам, общественное положение и статус) или с изменчивыми субъективными чувствами и желаниями (“импульсивное Я”, определяемое в терминах эмоциональных переживаний и стремлений). Из обследованных 1269 студентов 369 (28,9%) описывали и свое “подлинное” и “неподлинное” “Я” преимущественно в институциональных терминах, не ощущая конфликта между нормативными требованиями и субъективной реальностью, 310 человек (24,4%) в обоих измерениях выдвигали на первый план импульсивные характеристики, 134 человека (10,6%) описывали “подлинное Я” в институциональных, а “неподлинное” – в импульсивных терминах. Самая большая группа – 458 человек (36,1%) видела свое “подлинное Я” импульсивным, а “неподлинное” – институциональным [30]. Иными словами, собственный внутренний мир и его эмоциональное выражение для них важнее, чем социальная принадлежность и соответствие нормативным стандартам общества.

Эта установка связана с определенными макросоциальными процессами.

Американский социолог Луис А.Зурхер-младший [31]. считает, что изменениям социальной структуры, характерным для “постиндустриального общества”, в сфере индивидуального самосознания соответствует постепенная переориентация со стабильного “Я”, где “самость” воспринимается как объект, на изменчивое “Я”, понимаемое как процесс. Исходя из анализа эмпирических данных, полученных с помощью “теста из 20 предложений”, Зурхер различает четыре главных типа, или модуса, “Я”: физический, социальный, рефлексивный и океанический.

Модус А (“физическое Я”) – жесткое, центростремительное, обращенное внутрь и замкнутое в себе “микро-Я”, основанное на телесных свойствах и самоощущениях. Лица, принадлежащие к этому модусу, описывают себя преимущественно в физических терминах, подчеркивая такие свойства, как пол, возраст, рост и т.д.

Модус В (“социальное Я”) также фиксирует внимание на объективных свойствах, но не физических, а социальных. Его носители описывают себя в терминах своих социальных статусов, ролей, групповых принадлежностей и т.п. Этот модус стабилен, относительно статичен и мыслится как совокупность и некоторый синтез социальных ролей.

Модус С (“рефлексивное Я”) переносит центр тяжести на субъективные свойства, вкусы и диспозиции, относительно независимые от конкретных социальных ситуаций (типа “Я счастливый человек” или “Я люблю хорошую музыку”). Он отличается текучестью и не зависит от “внешних” социальных ролей, каждая из которых постоянно оценивается личностью, стоящей как бы рядом с ними.

Модус D (“океаническое Я”) является расширяющимся центробежным, это обращенное вовне “макро-Я”, основанное на универсальных ценностях, абстрактных идеях, трансцендентных процессах или духовно-мистическом откровении. Поэтому оно и называется “океаническим”. Представители этого модуса описывают себя наиболее абстрактно, в суждениях, вообще не подразумевающих какой-либо жесткой детерминации (“Я – живое существо” или “Я – песчинка на берегу времени”).

Именно “океанический” тип, полагает Зурхер, лучше всего отвечает потребностям современного развития. По мнению Зурхера, в ходе индивидуального развития самосознание проходит все четыре модуса: сначала формируется модус А, потом В, затем С и, наконец, Д. Но их соотношение у разных индивидов различно. Зурхер предполагает, что это связано также с исторической эволюцией общества. На ранних стадиях общественного развития, когда люди ведут суровую борьбу с природой за выживание, должен был преобладать модус А. По мере усложнения социальной структуры и разделения труда на первый план выступает модус В, который в дальнейшем, по мере ускорения темпов развития и усложнения жизни общества, уступает место модусу С. В современных условиях стремительного научно-технического прогресса и культурного обновления наиболее адаптивным кажется модус Д, “меняющееся Я”.

Однако совмещение индивидуально-личностных типологий, рассчитанных на сравнение эмпирически зафиксированных психических свойств, и социальных типов, предположительно порождаемых той или иной исторической эпохой, методологически сомнительно уже потому, что первые претендуют быть аналитическими и описательными, а вторые являются синтетическими и ценностно-нормативными. Проблематична и оценка степени адаптивности и конкретного идеологического содержания этих “модусов”.

Смена протестантской “этики самоотречения” “этикой самоосуществления”, как назвал ее американский социолог Д.Янкелович, – явление довольно массовое. Жажда самоосуществления сегодня в большей или меньшей степени характерна, по подсчетам Янкеловича, для 80% взрослых американцев [32]. Но в чем они видят это самоосуществление?

“Изменчивое Я” резко противопоставляется традиционному буржуазному идолу “сильной личности”, которая гордилась своей устойчивостью, трудовыми и социальными достижениями, с презрением относилась к “человеку-потребителю”. “Этика самоосуществления”, зиждущаяся на абсолютизации спонтанных эмоциональных переживаний, социально расплывчата и не опирается на твердые социально-нравственные императивы. С одной стороны, она как будто освобождает личность от порабощающего ее накопительства, погони за вещами, престижем и другими “внешними” ценностями. С другой стороны, “упоительный взгляд внутрь”, характерный для религиозно-философских исканий американцев 70-х годов, оборачивается на практике предельно эгоистическим нарциссизмом и социальной безответственностью; как сказал американский публицист К.Лэш, их “преобладающая страсть – желание жить моментом, жить для себя, а не для своих предшественников или потомства” [33].

В современной ситуации, перед лицом угрозы ядерной войны и усугубляющегося экологического кризиса, человечество просто не может позволить себе такой беспечности. По словам президента Римского клуба А.Печчеи, человек сегодня стоит перед дилеммой: “…либо он должен измениться – как отдельная личность и как частица человеческого сообщества, – либо ему суждено исчезнуть с лица Земли” [34].

Романтическая антитеза “личность или общество” принципиально не имеет решения, заводя в тупик и социологическую теорию, и индивидуальное самосознание. И марксистско-ленинская стратегия освобождения человека начинается именно с теоретического преодоления этой антитезы.

Марксистский гуманизм

…Развитие способностей рода “человек”, хотя оно вначале совершается за счет большинства человеческих индивидов и даже целых человеческих классов, в конце концов разрушит этот антагонизм и совпадет с развитием каждого отдельного индивида…

К.Маркс

К. Маркс начинает с того, что отвергает исходную посылку всех индивидуалистически-романтических теорий, а именно – идею абсолютной онтологической противоположности “Я” и общества. Безличное общество и уникальное “Я-в-себе” – только фикции определенным образом ориентированного сознания.

“…Так называемое “нечеловеческое” – такой же продукт современных отношений, как и “человеческое”… Положительное выражение “человеческий” соответствует определенным, господствующим на известной ступени развития производства отношениям и обусловленному ими способу удовлетворения потребностей, – подобно тому как отрицательное выражение “нечеловеческий” соответствует попыткам подвергнуть отрицанию внутри существующего способа производства эти господствующие отношения и господствующий при них способ удовлетворения потребностей, попыткам, которые ежедневно всё вновь порождаются этой же самой ступенью производства” [35].

Всякое человеческое общество, какова бы ни была его форма, есть “продукт взаимодействия людей” [36]. “…Именно личное, индивидуальное отношение индивидов друг к другу, их взаимное отношение в качестве индивидов создало – и повседневно воссоздает существующие отношения” [37]. В.И.Ленин подчеркивал, что “социолог-материалист, делающий предметом своего изучения определенные общественные отношения людей, тем самым уже изучает и реальных личностей, из действий которых и слагаются эти отношения” [38].